В подтверждение этих слов госпожа Баалат-Гебал медленно подняла руки вверх. Широкие рукава платья упали, продемонстрировав всем присутствующим полтора десятка заговоренных браслетов - от запястий до плеч. Величественная дама побренчала браслетами и медленно опустила руки.
Тишину разорвал скрипучий кашляющий смех. Это смеялся подсудимый. Он буквально заходился от хохота, утирая выступившие на глазах слезы.
- Ну вот, - сказал Ницан. - А теперь мы можем воспользоваться помощью госпожи Баалат-Гебал и проверить, что представляли собой печати, подмененные на ее дверью сегодня ночью, после размолвки с храмовым казначеем. Надеюсь, здание суда заговорено от проникновения Ламашту-насылающей-болезни и ее демонов?
- Разумеется, - буркнул судья.
По знаку Ницана госпожа Баалат-Гебал сошла с помоста, подошла к столу вещественных доказательств, выложила из своей сумочки три амулета и скромно отошла в сторону.
- Прошу мага-эксперта Лугальбанду определить, существует ли связь между подсудимым и этими амулетами.
- Не надо, - сказал вдруг Балак, перестав смеяться. - Ваша взяла, господин сыщик. Я признаю, что изготовил эти печати - именно так, как вы сказали, заменив сердолик камнем-хамелеоном эльмешу. Но устанавливал их не я.
- Кто же? - недоверчиво спросил судья.
Балак пожал плечами.
- Этого я не знаю, - ответил он. - Я ни разу в жизни не видел заказчика. Получал задания анонимно. Сначала об изготовлении печатей для спальни господина Алулу-Бази. Потом - для спальни госпожи Энненет. Правда с их использованием он несколько задержался - приказал мне сначала изготовить голема и убить начавшего о чем-то подозревать Сивана. Потом приказал дать показания в суде против этого человека, - он указал кивком на Ницана. А прошлой ночью я сделал печати для спальни госпожи Баалат-Гебал.
- Вот подлец! - громыхнула дама.
Балак сдержанно улыбнулся, словно его похвалили.
- Вы наложили заклятье, чтобы лишить меня памяти о той ночи? - спросил Ницан.
- О, это было комплексное заклятье! - с видимым удовольствием ответил Балак. - Я горжусь им. Оно содержало, во-первых, воздействие на Сивана, побудившее его вечером прийти на площадку для собранного урожая, во-вторых, воздействие на вас - чтобы вы тоже пришли туда, сразу после убийства и попытались выдернуть из раны кинжал. Наконец, оно же заставило полицейских изменить свой маршрут и явиться прямо на место преступления. Они, конечно, ничего не помнят. И объяснить не могут. Изюминка в том, что каждая фаза должна была включаться в строго определенное время.
- Поведение овец объясняется именно этим заклятьем? - спросил Ницан.
- Овец? Ах да, - по лицу мага мелькнула тень раздражения. - Это побочный эффект. А что? Это вызвало у вас подозрение?
- Не сразу. В совокупности с остальными событиями, - ответил сыщик. Вернемся к личности вашего заказчика. Значит, вы его никогда не видели.
Балак покачал головой.
- И даже не представляете, кто это был?
- Зачем это мне? Платил он исправно. И еще хочу заметить, что я всего лишь выполнял его распоряжения.
- Что же, - Ницан отошел от подсудимого. - Похоже, он действительно не знает, кто стоял за всеми этими преступлениями... Зато знаю я, - с этими словами сыщик медленно приблизился к скамьям представителей храма Анат-Яху.
Казначей Кислев вскочил.
- Клянусь всем, клянусь посмертным воздаянием! - истерично закричал он. - Я не виновен в смертях этих людей! Я ничего не сделал и ни в чем не виноват! Не подходите ко мне, вы чудовище!
- Я ни в чем вас не обвиняю, успокойтесь, - мирно заметил Ницан. - Я знаю, что вы этого не делали. Я просто хочу вам задать один вопрос. Повторите еще раз, кому вы передавали доверенности, когда получали их от обитателей дома престарелых?
Кислев беспомощно оглянулся.
- Кому - что? Ах, передавал... Да, конечно. Преподобному Хешвану, пролепетал Кислев. - Он их заверял у верховного жреца и передавал на следующий день мне...
- То есть, в течение суток доверенности находились не у вас? - уточнил Ницан.
- Это так, - подтвердил старший жрец, спокойно глядя на сыщика. Таковы правила. Может быть, вы хотите теперь обвинить во всех этих преступлениях меня? - надменная усмешка чуть искривила его тонкие губы.
Ницан ответил не сразу. Он задумчиво посмотрел на преподобного Хешвана.
- Скажите, преподобный Хешван, что вы делали у апартаментов госпожи Сэрэн-Лагаши в то утро, когда она умерла? - спросил вдруг он. - И почему после этого вы молили богиню Анат-Яху уберечь вас от болезней, насылаемых демоницей Ламашту и демоном Эррой?
- Что-о?! - возмущению преподобного Хешвана, казалось, не было границ. - Как вы смеете?! Я...
- Я был там, преподобный, - негромко сказал Ницан. - Я стоял за статуей богини и видел, как вы вышли из правой галереи, где находятся покои госпожи Сэрэн-Лагаши. И слышал вашу молитву. Правда, смысл ее стал мне ясен лишь после того, как я узнал о причинах смерти госпожи Энненет.
- У вас нет доказательств! - возмущенно воскликнул старший жрец. - И быть не может! Ваша честь, - он повернулся к судье, - оградите меня, наконец, от этого наговора!
Ницан удивленно поднял брови.
- Но у меня есть доказательства, - сказал он. - И я могу представить их немедленно. Ваше преподобие, потрудитесь снять очки.
Хешван отшатнулся. Ницан быстро протянул руку и сорвал с него очки в массивной оправе.
- Вот оно, доказательство! - торжествующе произнес он. - Ваша честь, прошу обратить внимание на отметины возле глаз преподобного Хешвана. Это следы лихорадки Ламашту - ашшурской оспы!
Виски жреца, ранее прикрытые оправой, были обезображены крохотными рубцами, похожими на птичьи следы.
- Видите ли, - объяснил Ницан, обращаясь к судье Габриэлю, повреждение печати, удаление имени больного и подмена камня опасны не только для того, против кого эти действия направлены, но и для того, кто их совершает... - он вспомнил слова Астаг и не удержался от того, чтобы процитировать: - "Пантера вырвавшаяся из клетки, может ведь броситься и на того, кто ее выпустил". Вот так обычно и происходит. Так что человек, совершивший злодеяние против госпожи Энненет, должен был тоже переболеть ашшурской оспой. Правда, в очень легкой, несмертельной форме. Как болеют дети. В подобном случае у глаз остаются именно такие отметины - он вновь указал на окаменевшего Хешвана.