Ницан помотал головой.
- Я не об этих. Вы сказали... То есть, господин министр сказал, что перед тем, как уйти в гостевую комнату, покойник... в смысле, тогда еще не покойник, но будущий покойник... в общем, этот ваш... Так вот, он потребовал, чтобы ему принесли какие-то документы. Что за документы? Их нашли?
Президент повернулся к министру полиции.
- Э-э... по-моему, они остались у секретаря... - ответил тот. - Во всяком случае, в протоколе осмотра они не фигурируют...
- Да, я заметил, - буркнул Ницан. - Тут не фигурирует кое-что еще. Вы упомянули, что кроме референта и секретаря господина Тукульти сопровождали два телохранителя. В списке их нет.
- Телохранителей господина Тукульти вы не сможете допросить, - сообщил Амар-Зуэн. - Это големы. Временные големы, их больше не существует.
- Понятно, - Ницан сунул папку подмышку и в сопровождении мага-эксперта вышел в коридор. Пройдя метров двадцать по мягкому ковровому покрытию, Ницан задумчиво произнес:
- Вот уж никогда бы не подумал, что Амар-Зуэн сочтет меня... Послушай, Лугаль, а как он аргументировал свой выбор?
- А он сказал, что если с тобой в ходе расследования что-нибудь случится, так никто особенно не пожалеет, - безмятежным тоном произнес Лугальбанда.
Сыщик остановился.
- А что со мной может случиться? - осторожно поинтересовался он.
Маг-эксперт мгновенно помрачнел.
- Всякое, - ответил он загробным голосом. - Так же, как и со мной. Мы ведь отныне в одной упряжке. Не забывай, политика - самое грязное и самое опасное дело. После некромагии... А может быть, и перед нею, - добавил он после некоторого раздумья.
Ницан признал правоту Лунальбанды и замолчал.
* * *
Они долго шли длинным полутемным коридором. Своды его источали слабое свечение, достаточное лишь для того, чтобы шедший не уткнулся в стену. Через равные промежутки в нишах стояли статуи богов - Ницан насчитал дюжину. Ниши представляли собой небольшие храмы - равно как весь комплекс зданий выполнял роль не только жилища высшего должностного лица государства, но и почти официальный храм шенаарского пантеона. Подле пьедесталов стояли изящные треножники с остатками жертвоприношений и курильницы, окутывавшие статуи ароматным дымом. Каждый бог предпочитал свое курение, так что вскоре у Ницана от обилия экзотических ароматов начала кружиться голова, а когда они проходили мимо статуи Баал-Шамема, в ноздри ударил ядовитый запах горящей коры эц-самма, смешанной с сушенными лепестками багрянника. Сыщик остановился и разразился громким и многократным чиханьем. При этом из слабоосвещенной ниши порхнули вверх странной формы тени, похожие на дрожащие призрачные руки. Лугальбанда на всякий случай выставил свой жезл и прошептал охранительное заклинание. Тени-руки рассеялись в воздухе.
Ницан удивленно посмотрел на приятеля.
- Так твой жезл действует здесь, несмотря на охрану? - спросил он.
- А ты думаешь, почему к тебе поехал сам президент, а не министр полиции? - в свою очередь, спросил маг-эксперт. - Амар-Зуэн очень опытный человек, он тут обеспечил такую сложную систему заклинаний, что я так и не смог разобраться. В общем, судейская магия внутри резиденции продолжает действовать. Прочую же охрана нейтрализует полностью.
- А как насчет ритуальной? - Ницан кивнул на очередного идола.
Лугальбанда махнул рукой: "Иллюзия..."
Они вышли из коридора в парк. Огромные пальмы здесь представляли собой почти сплошные стены, обрамлявшие узкую тропинку. Тропинка вела к гостевому корпусу - приземистому зданию с куполообразной крышей.
Здесь Ницан вторично увидел немагическую охрану. Двое гвардейцев в переливающихся сине-белых мундирах неподвижно стояли по сторонам входа. Лугальбанда продемонстрировал им какую-то печать. Гвардейцы пропустили их.
Подведя Ницана к высокой двери черного дерева, Лугальбанда остановился.
- Ну вот, - сказал он. - Вот здесь все и произошло.
Ницан внимательно осмотрел амулеты, свисавшие с притолоки. Насколько он мог судить, полный комплект. Или почти полный. Впрочем, министр и не говорил ничего насчет магического воздействия на покойного.
- Забыл тебя предупредить, - добавил Лугальбанда, - тело Тукульти все еще здесь, - он толкнул тяжелую дверь. - Входи.
Ницан послушно вошел и остановился у входа.
Помещение представляло собой относительно небольшую, комфортабельно обставленную спальню. Прямо напротив входа располагались два высоких прямоугольных окна. Света они пропускали вполне достаточно. Между окнами на стене висело большое зеркало в раме, рядом с зеркалом - туалетный столик на гнутых резных ножках.
Справа от входа был установлен домашний алтарь Анат-Яху, увенчанный стандартной статуей богини и украшенный несколькими цветочными гирляндами. Ницан неторопливо подошел к алтарю, вполголоса произнес несколько традиционных благословляющих формул, взял с плоской позолоченной тарелочки слева от алтаря щепотку окрашенного в пурпур песка, бросил на увядшие цветы. Только после этого он повернулся и взглянул в сторону собственно спальни, отделявшейся от прихожей двумя полустенками, не достигавшими высоты человеческого роста. Собственно говоря, там находилась не спальня, а альков - балдахин на четырех деревянных столбах, под ним - низкое и широкое ложе.
Лежащего на ложе человека по самый подбородок укрывала простыня, затканная гербами Шенаара.
- Это и есть Шаррукен Тукульти, лидер "Возрождения Шенаара", негромко сказал Лугальбанда. - Я хотел сказать - бывший лидер.
Ницан не слышал, как маг-эксперт приблизился, и непроизвольно вздрогнул. Чтобы скрыть это движение, он быстрыми деловыми шагами подошел к ложу.
Выражение лица Тукульти было безмятежным. Если бы не серо-желтый цвет кожи, он походил бы на человека, спящего здоровым, глубоким сном.
Впрочем, присмотревшись, сыщик отметил чрезмерно запавшие глаза и неестественно приоткрытый рот. Да и синие губы выглядели устрашающе.
В алькове явственно ощущался миндальный запах мышьяка - непременного компонента некромагических зелий - и сладковато-приторный аромат бальзамов Тростникового моря. Сыщик поморщился. Видимо, Лугальбанда использовал сильнодействующее средство для того, чтобы приостановить в теле убитого процессы разложения. Ницан наклонился и откинул простыню.