- Да, - согласился Ницан. - Вот только хозяин такой молчаливый, что поначалу я принимал его за голема.
- Бр-р... - госпожа Сарит передернула плечами. - Ненавижу слуг-големов. С детства. Телохранители или охранники - еще куда ни шло. Но официанты и горничные...
Ницан рассказал историю о том, как голема использовали в качестве убийцы и как он едва не стал в результате жертвой судебной ошибки. Госпожа Бат-Сави ахала. После второй порции она уже улыбалась рискованным шуткам Ницана, а после третьей начала шутить сама. Ее замечания о коллегах и партийной элите были точными и язвительными. Больше всех досталось секретарю Цемэху, который, по словам госпожи Бат-Сави, был давно и безнадежно в нее влюблен.
- Право, мне его жаль, - рассказывала Сарит. - Парень он неплохой и неглупый, но видели бы вы, каким косноязычным и скучным он становился, пытаясь объясниться в своих чувствах! Одно время вообще избегал встреч, даже на работе. И ужасно ревновал! Молча, но я это, что называется, кожей чувствовала. А однажды вдруг заявил, что вознесет меня на самую вершину власти! - она невесело улыбнулась. - Кажется, он собирался занять высокое положение в партии. У него это могло получиться - господин Тукульти ценил его способности и преданность. У нас поговаривали, что Цемэх не сегодня-завтра может сменить Набу-Дала в качестве заместителя лидера "Возрождения Шенаара". Теперь все эти надежды рухнули, Набу-Дал, скорее всего, отправит его куда-нибудь в провинцию... Да, и я перестану каждое утро находить на своем столе букет самых экзотичных цветов - северных, неброских, но очень эффектных.
- Дорогое удовольствие, - заметил Ницан. - Их ведь доставляют специальным транспортом, насколько я знаю.
- Ничего подобного, - засмеялась госпожа Бат-Сави. - Обыкновенная иллюзия. Не знаю, где Цемэх поднабрался магических приемов, но получалось у него неплохо. Хотя и несколько школярски. Обязательные капельки росы, в строгой симметрии, на каждом лепестке. Кажется, в юности он несколько лет жил в Ниппуре, в интернате при каком-то храме.
- А вы? - спросил Ницан. - Где учились вы? В какой школе? При храме Анат-Яху? Или Мардука?
Он совершенно естественно назвал две привилегированные школы для девочек из знатных семей.
- Вовсе нет, - ответила Сарит. - С чего вы взяли? Я училась в обычной государственной школе - мои родители не могли себе позволить такой роскоши, как закрытый храмовый интернат, мы не были настолько богаты... К тому же они рано умерли. Мне очень повезло с работой - я имею в виду работу референта... - она помрачнела. - Во всяком случае, так можно было считать до позавчерашнего дня.
Разговор свернул к тем печальным обстоятельствам, которые свели их вместе.
- Скажите, - спросил Ницан, - два месяца назад, в канун сорокадневного поста по Таммузу... Это был единственный случай, когда господин Тукульти посетил богослужение в правительственном храме?
- По-моему, да, - Сарит задумалась. - Да, единственный. Хотя, с другой стороны, я ведь не так давно работаю в аппарате "Возрождения Шенаара". Поэтому точнее будет сказать, что за время моей работы - за два последних года - это был действительно единственный случай.
- В тот день погиб личный целитель вашего шефа. Как он реагировал на случившееся?
- Он очень изменился... Я имею в виду, его поведение очень изменилось, я, признаться, даже начала опасаться за его... мм... психическое здоровье. Господин Тукульти стал вдруг очень рассеянным и очень забывчивым... Мог подолгу сидеть над каким-то пустяковым письмом, словно не понимал смысл написанного. Мог не заметить посетителя. Мог не узнать меня... - похоже, госпожа Сарит перестала осторожничать и фактически призналась в своей связи с лидером "Возрождения Шенаара". Возможно, сыграло роль густое ниппурское вино, обманчиво безобидное. Ницан сделал вид, что ничего такого не заметил.
- Он не высказывал никаких предположений? - сыщик неопределенно взмахнул рукой. - Я имею в виду - насчет гибели целителя. Ну, например, о том, что это не был несчастный случай. Не припомните?
- Глупости! - сердито заявила госпожа Бат-Сави. - Посвященный Сентацерр-Ишти, да будет ему сладко в стране Дильмун, за последний год трижды попадал в аварии. Каждая из них могла закончиться фатально. Нет, ничего подобного мой шеф не говорил. И не думал.
- Да, понятно, понятно. Я просто так спросил... - Ницан побарабанил пальцами по столику. - По-моему, вашей партии вообще не везет в последнее время, - сочувственно заметил он. - Двух месяцев не прошло после гибели посвященного Сентацерра-Ишти, и вот - новая трагедия. Понимаю, что посвященный не занимал официального поста в партии, но все-таки... - он вздохнул. - Ох-хо-хо, жизнь человеческая... Так вы уверены, что ваш шеф не брал с собой гороскопа?
Госпожа Сарит Бат-Сави некоторое время пристально смотрела на сыщика, потом резко поднялась.
- Подите к черту, - ровным голосом сказала она. - Грязная ищейка. Найдите себе другой транспорт.
Она вышла из кафе. Через мгновение "кути-рекорд", яростно взвыв мотором, понесся по проспекту Баал-Пеора, оставив Ницана в философском настроении над четвертой рюмкой лагашской горькой.
- Ну-ну, - протянул он в пространство. - С чего это она так обиделась? Что я такого спросил? Подумаешь, гороскоп. Ведь без всяких задних мыслей... И что плохого в моей профессии?
Не получив ответа на сей вопрос, Ницан вытащил из кармана копию злополучного гороскопа, тщательно разгладил ее и принялся изучать причудливые рисунки и записи, сделанные клинописью на староаккадском диалекте. После получаса безуспешных попыток, он спрятал документ и поднес к губам рюмку.
Выпить ему не удалось. Словно маленький вихрь взметнулся над столом, выбив из рук рюмку.
- Ч-черт! - выругался Ницан, но тут же обрадовано воскликнул: - Умник! Ах ты, паршивец, вернулся?
Демон-крысенок радостно заверещал и поднес растроганному детективу полулитровую кружку с густым темным напитком, крепостью существенно превосходившим пролитую настойку. С первым же глотком Ницан, наконец-то, обрел способность мыслить привычно. - Уф-ф... - выдохнул он. - Вот теперь мои мозги встали на место. И я даже знаю, куда нам теперь отправляться.