Он поднялся, взял диск и пошел в кабинет, по дороге он оглянулся и сказал:
— Присоединяйтесь.
Мы с Максимом прошли за ним, я присела на низкий диванчик, а Максим облокотился на спинку кресла, и они вместе уставились на экран.
Через минуту Максим хохотнул и сказал:
— Интересное кино. Слушай, а вот этого мужика я знаю, он из Питера. Похоже, серьезные люди подобрались.
Я привстала было, но Сергей сердито глянул на меня и сказал:
— Тебе это смотреть не нужно. Образцы ты только что видела, а эти еще круче.
Я жалобно сказала:
— Сережа, но это ведь я нашла документы! Ты не можешь отстранять меня от расследования.
Они оба посмотрели на меня и рассмеялись. Я нахмурилась и опустила голову.
Максим вкрадчиво сказал:
— Стася, я искренне уважаю твоего дедушку, он воспитал достойную смену. Честно тебе признаюсь, давно женщины меня так не удивляли и не радовали знакомством с ними. Но давай с тобой договоримся: в нашем, как ты выражаешься, расследовании тебе будет отведена почетная роль аналитика и эксперта по женской логике. Договорились?
Сергей вылез из-за стола, подсел ко мне и строго сказал:
— А если серьезно, то я просто не хочу втягивать тебя в эту историю. Из-за нее погибла Вера, а тобой я рисковать совершенно не могу. Не сердись, а?
Он обнял меня, и довольно чувствительно укусил за плечо. Я сердито вырвалась:
— Ты сошел с ума, больно же!
Максим глянул на нас, покрутил головой и сказал:
— Два часа, на которые ты отложил свои приятные занятия, истекли. Давайте, наверно, на сегодня сворачиваться.
Мужчины договорились, что Максим завтра приедет на дачу к родителям Сергея, и мы расстались сразу за стоянкой.
Глава 14 Сергей Шумилов
Я нашарил сигареты и зажигалку, закурил. Рядом спала Стася, разметав волосы по подушке. Я с нежностью прислушался к ее тихому дыханию и натянул на ее голое плечо одеяло.
Мне не спалось. Документы, которые нашла неугомонная Стася, не давали мне покоя. Завтра покажу снимки Аверину, может быть, он кого-то узнает на них.
Там, в СИЗО, я столько раз не спал, снова и снова прокручивая в памяти события того проклятого вечера. Стася чувствует, что я не особо рвусь копаться в этом деле. Но даже ей я не могу признаться, почему.
Пусть Вера погибла из-за того, что шантажировала кого-то этими документами и фото, но вот те обстоятельства, при которых меня лишили алиби, они бесконечно меня беспокоили.
О том, что я в ту ночь соберусь на рыбалку, знали только мои домашние и Вера. Пятница была последним рабочим днем, предстояли три выходных дня по поводу празднования Дня защитников Отечества. Вера тянула меня на какое-то очередное благотворительное сборище, и я почти сдался, но тут позвонил Женька, и, конечно, я недолго выбирал между рыбалкой с мужиками и благотворительным балом. Узнав о моем решении, она умотала в город. Я собрался и практически уже уложил вещи в "Хаммер", как мне позвонил Соболев. Это наш очень капризный заказчик, и для встречи с ним мне пришлось вернуться в Москву.
А вот потом начинается самое интересное. На проселочной дороге, ведущей к лодочному кооперативу Пашки Соловьева, где мы все и собирались, меня уже ждал тот джип.
Кто мог знать, что я поеду туда? И в какое время я освобожусь? Кто из моих знакомых вообще мог знать дорогу от нашей дачи к этому дурацкому кооперативу? Я и сам там бывал раз пять от силы. Хотя в свое время это я навел Пашку на этот кооператив. Ему нравилось, что это недалеко от города, но место тихое.
Оставалось думать только одно: знал все это единственный человек, мой родной брат. И те мысли, относительно адресата письма, которые высказала сегодня Стася, они тоже могли касаться Жени. Он — бывший офицер, года три назад, когда Вера только появилась в нашем доме, у них намечался, но быстро угас, как это обычно бывает у Женьки, роман. Если существовали какие-то документы, какими она могла его шантажировать, то я о них ничего не знаю. Но знаю одно: Женька очень дорожит мнением отца, а в записке прямая угроза передать документы родственникам.
Тут был, правда, серьезный пробел в версии: своих денег у Женьки не было. Во всяком случае, на момент гибели Веры.
Тут я вспомнил недавний телефонный разговор с отцом и с холодом в душе подумал, что это Женька мог быть замешан в денежных аферах. Господи, что его могло к этому подтолкнуть? Он был достаточно свободен в своих тратах, во всяком случае, я не помню, чтобы какое-то его желание осталось неисполненным.
Подумав еще немного, я вспомнил, как Женька примчался на дачу, узнав, что я вернулся, и еще не зная, что я приехал со Стасей. Мне стало стыдно. Если я с большой натяжкой мог бы представить, что Женька может выстрелить в женщину, или заказать кому-то ее убийство, то представить себе, что он при этом будет стараться подставить под удар меня, да еще таким способом, я просто не мог.