Она задумчиво протянула:
— Теперь я сама вижу, как поторопилась со своим решением о разводе. Послушай, а может…
Я расхохотался:
— Нет уж, умерла, так умерла! В общем, я тебя предупредил. Целую. Николай обойдется без привета, тем более, что ты, наверняка, не станешь ставить его в известность относительно нашего разговора.
Я отключил телефон. Неожиданно настроение у меня стало хорошим, спать совсем расхотелось. Я перебирал события сегодняшнего дня, и улыбнулся, вспомнив, как рьяно Стася искала доказательства невиновности Сергея. Не знаю, любовь у них, или просто увлечение, но я ему по-хорошему позавидовал.
Я выпил кофе, и совершенно напрасно: еще часа два я проворочался без сна.
Утро было тяжелым. Голова от недосыпа трещала, как с похмелья. Я постоял под душем, позавтракал без всякой охоты, спустился вниз за газетами и завалился с ними на диван. Сегодня газеты были наполнены всякой новогодней мурой, и я благополучно задремал. В принципе, есть своя прелесть в ничегонеделании. Только как-то раньше я ее не замечал.
Проснулся я уже ближе к обеду. В голове прояснилось, я подумал, что хорошо бы съесть что-нибудь более питательное, чем бутерброды, например, голубцы. Со сметаной. Или мамин борщ с чесночком. Последние несколько лет, после ее смерти, я питался исключительно в ресторанах. И как-то меня это устраивало, а тут вдруг потянуло на семейные кулинарные ценности. Может, старый становлюсь?
Я вспомнил, что ночью отключил сигналы на телефоне, и пошел в спальню за трубкой. Так и есть, куча непринятых вызовов от Сергея. Черт, я же вчера наобещал, что приеду на дачу. Это не очень кстати. Надо позвонить и отказаться. А вдруг у него что-то случилось?
Я с облегчением услышал его спокойный голос.
— Ты спишь целый день, что ли? Невозможно дозвониться. Давай приезжай, есть новости. Да, слушай, тут Стася скачет вокруг меня, просит купить на рынке пару пучков травы, называется базилик. Они с Ольгой затеяли делать голубцы, и уверяют, что без базилика они не состоятся.
Услышав про голубцы, я подумал, что это судьба. Решено, я еду на эту дачу. И если для того, чтобы съесть домашние голубцы, мне придется весь вечер развлекать какую-нибудь страшненькую незамужнюю родственницу Сергея, так тому и быть.
Я купил траву, пакет фруктов и конфеты для детей. В знакомом магазине на Тверской тщательно выбрал спиртное, все-таки первый раз в доме. Поколебавшись, купил еще букет цветов. А вдруг пригодятся?
Когда я подъехал к дому, на крыльцо выскочили два мальчишки. Они поздоровались со мной, и громко позвали кого-то внутри дома. Навстречу мне вышла коротко стриженая светловолосая молодая женщина. Она весело глянула на меня, широко улыбнулась и сказала:
— Вы, наверное, Максим? Мне Стася вас очень хорошо описала. А я — Ольга, Сережкина сестра. Давайте знакомиться.
Она так спокойно и дружелюбно протянула мне руку, что я тоже разулыбался. Рука оказалась теплой и неожиданно для себя я задержал ее на несколько мгновений дольше, чем нужно при знакомстве. От этого ее щеки порозовели, и она осторожно высвободила свою ладошку.
Чтобы не смущать ее и дальше, я спросил:
— А где Сергей?
Она махнула рукой:
— Он с мальчишками, папа и Женька забрались в охотничью комнату, их оттуда теперь только голодом можно выманить! Санька и Артем вас сейчас туда проводят.
Я вручил ей букет, детям — фрукты и конфеты, а сам вынул из салона объемистый пакет со спиртным.
Ольга глянула на него и засмеялась:
— Ну, смерть от жажды нам не грозит!
Я показал ей пакет с пучками зелени, и она удивилась:
— Ой, куда столько?
На крыльцо выскочила Стася, шумно поприветствовала меня и схватила свой базилик. Она понюхала траву и зажмурилась от удовольствия:
— Ничего не много, я ее люблю. И насушить ее можно, так даже лучше ей пользоваться. — Стася покосилась на букет в руках Ольги и на ее порозовевшие щеки и дипломатично добавила: — Может, вы все-таки войдете в дом?
Ребята отвели меня в охотничью комнату, она размещалась в мансардном помещении над сдвоенными гаражами. Это был огромный зал, увешанный охотничьими трофеями и картинами этой же тематики. По периметру стояли невысокие шкафчики, с чучелами птиц и фарфоровыми собаками, а посреди комнаты под низко висящим абажуром размещался огромный стол на толстых дубовых лапах.
Когда мы вошли, от стола навстречу нам поднялись Сергей, его брат и немолодой седоволосый мужчина, видимо, отец Сергея.