Оглянулась еще раз, критически осматривая свое хозяйство. Ну, вот и еще один новый год на пороге. Что-то он принесет мне и Темке?
Ближе к десяти все было готово. Я решила привести себя в порядок и переодеться. Из Питера я забрала все свои вещи, но здесь практически ничего из привезенного не носила. Я никуда, кроме работы и дачи, не хожу, а туда, согласитесь, наряжаться ни к чему.
Я открыла шкаф и скептически глянула на одежду, развешанную на кронштейнах. С каждой из этих вещей были связаны воспоминания, приятные или не очень. Зря я забирала сюда это шмотье, равнодушно подумала я.
Потом нашла и вытянула черное платье, с лифом, отделанным стеклярусом винного цвета. Там, в Питере, я так и не успела его надеть ни разу. Впереди оно было довольно закрытое, а сзади имело очень симпатичное переплетение тонких бретелей. Если сюда добавить вот эти туфли и пашмину оттенка кожуры граната, получится то, что надо. Без излишнего шика, но и не по-сиротски. Человеку надо доставить удовольствие смотреть на себя, у него тоже праздник.
Так, хотя бы с собой будь откровеннее, одернула я себя. Просто тебе понравился мужик, вот и все. Я некстати вспомнила, как он ходит по моей квартире босиком, в этой своей майке и джинсах, и, надо признаться, очень сексуально выглядит. Я мысленно укорила себя: основное жизненное правило работающей женщины — не заводить романы на работе. Мало мне проблем с его братом? Я подумала, что вчера в ресторане Женя так явно выделял меня среди других, что это заставило меня почувствовать себя женщиной. Не в том смысле, что я захотела с ним остаться, а просто вспомнить, что когда-то и я была любима. Хорошо, что я поторопилась домой и уехала с Александром Сергеевичем.
Я переоделась, подкрасила лицо, сделала приличествующую случаю прическу. Волосы я подняла наверх, закрепила шпильками, а одну длинную прядь накрутила и отпустила свободно выбиваться из прически. Потом глянула на себя в зеркало и удивилась: я нравилась себе.
Тогда я прошла в спальню, нашла нераспечатанные духи, которые мама мне дарила на день рождения, и решительно вскрыла целлофан. Запах, тревожный и нежно-холодноватый, мне понравился, мама знает мой вкус.
Маня, которая все это время ходила за мной, услышав духи, недовольно чихнула. Она вообще не любит сильные запахи, даже не провожает меня по утрам на работу, предпочитая копилкой сидеть на окне.
Пора было будить народ. Я вспомнила, что еще не вручила свой подарок Вере Николаевне, и решила сделать это до их пробуждения.
Мы с Темкой выбрали для нее небольшой фарфоровый абажур на ножке. А на абажуре два ангелочка, подперев пухлые щеки, смотрят вниз. Внутрь вставляется свеча, и все это очень симпатично выглядит.
Я накинула пашмину, все-таки в подъезде прохладно, взяла в руки коробку с подарком и вышла на площадку. Я успела позвонить в дверь Веры Николаевны, когда услышала шум работающего лифта, и, оглянувшись на шум открывающихся дверей, увидела выходящих Александра Сергеевича Шумилова и Игоря Аверина.
Вместе с вышедшей на мой звонок Верой Николаевной мы представляли живописную группу.
Первой пришла в себя она.
— Добрый вечер! — Доброжелательно поприветствовала она вновь прибывших. — С наступающим!
Александр Сергеевич церемонно вручил ей коробку дорогущих конфет и цветы, поздравил ее и выразился в том смысле, что давно хотел поблагодарить за то, что она порекомендовала в свое время принять меня.
Вера Николаевна насмешливо сказала:
— Понимаю, но для этого визита, Саша, ты выбрал несколько странное время, не находишь?
Он вздохнул:
— Вера, ты как всегда, все понимаешь. Мы действительно искали Стасю, телефона ее в справочной нам не дали, сотовый почему-то никто не знает, и я вспомнил о своей давнишней знакомой, которая могла знать, где ее найти.
Я неуверенно сказала:
— Телефон зарегистрирован на имя моего отца, Резник — это по мужу, моя девичья фамилия — Катилевская.
Александр Сергеевич насторожился:
— А к автору учебника по криминалистике ваш отец не имел отношения?
Я засмеялась:
— Это мой дед. Он преподавал последние годы в академии, его многие помнят.
— И правильно. Лучшего учебника и сейчас еще не написали.
Вера Николаевна засмеялась.
— Ладно, нечего разводить реверансы, вижу, что хотите поговорить со Стасей. Не буду мешать. Привет Наталье, и наилучшие пожелания.