***
Я получил письмо от брата на следующее утро после его первого вечера во дворце, письмо было немного шифрованным, но мне удалось понять, что брат имел в виду.
"Треш, я его нашел сразу же. Ты не поверишь это кто. Это оказался сын нашего Главного. Он появился с родителями и другими братьями. Знаешь, когда он меня увидел, у него не дрогнул ни один мускул, я думал, что он меня не узнал. Но нет у него совершенная память. Поговорить с ним мне не удалось, но я дал понять, что нам нужно встретиться. Кроме того, меня записали в школу. Через два месяца начало занятий. Это сделал сам Главный, когда донн Солемнити сказал, что я его дальний родственник и приехал учиться. Не знаю, как от этого отвертеться, но с другой стороны, утром уже донн Солемнити сказал, чтоб я не пытался. Да и тебе не надо будет напрягаться, и искать мне новую школу. Еще четыре вечера торжеств. Буду ждать встречу с ним, а пока иду помогать "моему дальнему дяде" с приготовлениями. Целую, обнимаю твой брат".
***
Только я закончил читать этого запутанное послание, как явился Гриша и радостно сообщил, что Бебешека забирают люди в форме.
-- Что за? - я кинулся вниз.
Представшая картина пленения Бебешека была восхитительна. Четверо амбалов окружали нашего гостя. Еще двое закрывали выход, один окно, а командовала ими женщина - донна Асса. Присмотревшись к амбалам я узнал служащих в отряде охраны самого Бебешека.
-- Ты заходи слева, - командовала тем временем донна Асса.
-- Ррр, - рычал Бебешек, забиваясь в угол.
-- Не отступать, - продолжала давать ценные указания донна Асса.
Минуты через две несчастного запели в углу и скрутили.
- А теперь, в перевозки, - безапелляционного заявила хозяйка.
Его понесли, игнорируя крики и стенания.
-- Я не хочу! - так орал Бебешек.
-- А кто тебя будет спрашивать? - мимоходом удивилась донна Асса. - Ты на ней сам женился, столько жил, а беременную бросил, уехал, а я что одна должна это терпеть. Ты ее сам выбрал. Привет, Треш, - это она поздоровалась со мной. - Заезжай, - пригласила она, - Мы спешим домой.
Донна Асса пошла в след за группой, несущих тело зятя.
-- Гриша, а почему охрана не действует?
-- Треш, я что ли маг здесь?
***
У меня оставалось два с половиной дня, чтобы что-то придумать убедительное для Шоушаха. Главное было протянуть время, пока не встретятся Васенька и Нат. Ничего не приходило в голову, хоть плачь. Я решил посоветоваться со старым интриганом, о своем деле, но не успел. В тот же день пришел Шоушах. Я решил ему солгать, сказать, что еще не успел провести ритуал поиска, все запланировано на завтра, но мне пришлось осквернять свой язык ложью. Шоушах пришел отменить заказ, я поинтересовался причинами его отказа, в тайне радуясь, что спустился целым с гор.
-- Так ее нашли. Похороны завтра, - сообщил Шоушах.
-- Аа? - это все что, удалось мне выжать из себя.
-- Покончила собой, - флегматично сказал Шоушах.
-- Ааа? - еще более непонятно замычал я.
Шоушах понял это по-своему:
-- По тому воришке заходи попозже, пока ничего нет. Ищем, а пока парень будь острожен.
Шоушах так и ушел, а я стоял, и с каждым вдохом мне становилось хуже и хуже. Чувства утраты, упущенных возможностей, беды, тревоги и боли заполнили мое сердце. У мужчин, наверное, единственный проверенный годами путь забыть свое горе - это выпить. Я не любитель спиртного, никогда еще не напивался до беспамятства, иногда даже жалел таких пьяных людей, которых видел в заведении донны Карамеллы, но инстинкт повел меня в подвал за бутылкой. Позже я научился справляться со своим горем не с помощью бутылки, а совсем по-другому. В этот раз бутылка опустела на треть, когда пришел мой брат Васенька. Он пришел в тот вечер домой, пришел с парнем. Я пил, сознание раздвоилось. Какая-то часть меня еще контролировала тело и разум, другая часть была абсолютно пьяная, но я еще сохранял видимость трезвости.
- Треш, ты что сидишь на ступеньках? - радостно спросил Васенька. - Где все?
Я ответил на его вопросы инстинктивно, той частью, которая была трезвой:
-- Ушли.
-- Куда?
-- Папа остался у мастера Гросса, там засада. Я не очень его понял. Доктор забрал своих девочек за город к водопаду. Обещали вернуться дня через два. Гриша ушел на местный шабаш, у него свидание. Бебешека увезла теща.
Васеньку это удовлетворило, он отошел в сторону и представил своего спутника:
-- Это Натаниэль, его зовут "открывающий двери", он второй сын сам знаешь кого.
Парень улыбнулся мне, приветствуя, но нахмурил брови нарушению этикета, ведь я не поднялся с места.
-- Можно просто Нат.
-- Можно, - согласился я.
-- Треш, да что с тобой? - Васенька стал меня трясти, - ты слушаешь?
-- Слушаешь, - не отказался я.
-- Он в шоке и похоже пьян, - парень внимательно меня разглядывал и принюхивался.
-- Треш? - Васенька сунул мне под нос какой-то вонючий флакон. Одуряющий запах пробился сквозь туман в моей голове.
-- - Ты уже здесь? - спросил я брата.
Тот с беспокойством переглянулся с нашим гостем.
- Треш, что случилось? - ласково, как к больному обратился ко мне Нат.
Несколько секунд я собирался с мыслями и выдал:
-- Шоушах приходил.
-- И что?
-- Снял заказ.
-- Это же хорошо, - неуверенно высказался Васенька.
-- Нет, - ответил ему Нат, он весь напрягся, сел рядом со мной на ступеньки, взял мой стакан. - Треш, а почему он снял заказ?
Слезы подступили к глазам, но не хотели плакаться, просто мешали говорить:
-- Он сказал самоубийство, похороны завтра.
Нат опрокинул в себя содержимое моего стакана. Мы с ним так и сидели на ступеньках темного дома, пока брат суетился вокруг. Васенька говорил с нами, пытался уговорить нас с Натом на что-то. Но максимально он смог перевести нас в гостиную, где лежали материалы по Марьяне, оставленные Шоушахом и висела объемная проекция ее изображения.
Мы безобразно напились. Васеньке пришлось сходить за второй бутылкой в подвал, иначе Нат угрожал активировать какой-то страшный амулет. Что вытворял я, я помню урывками. Вроде бы я сначала плакал, потом пытался поджечь дом, сначала свой, потом переключился на дом нашего соседа Шоушаха. Еще я помню, как по началу Васенька уговаривал Ната не пить потому, что им надо вернуться на прием, с которого они тайно ушли. Нат явно не слушал моего брата и звал его Васи. Вторая бутылка почти кончилась, когда я увидел свою мать. Вот и глюки радостно подумалось мне, об этих глюках я слышал при разговорах взрослых мужчин, но понять не мог. Мое пьяное разочарование было безмерно, когда до меня дошло, что это не глюки, а действительно приехала наша мама Леженда.
Она стояла передо мной в умопомрачительном черном наряде, с золотыми украшениями в волосах. Мама была достаточно высокой женщиной, но каблуки делали ее просто недосягаемой.
- Привет, мальчики, - мама была в своем репертуаре, - чем заняты?
- Похороны у нас, - достаточно пьяно ответил Нат.