Мимоходом он взглянул на большие электронные часы, стоящие у компьютера.
«16:57».
- Пришёл, блин, домой пораньше...
Он-то наивно надеялся, что весь остаток дня проведёт сегодня, тусуясь с Кайлом, а вечером в приподнятом настроении они будут собирать свои сумки в спортивный лагерь, делясь планами на всю предстоящую смену. Запасаться фильмами, книгами... Место это в часе езды от города, папаши обоим путёвки достали. И хотя там по большей части глушь, провести эти полтора месяца вдали от бушующей сестры с её закидонами он будет только рад.
Минуточку.
Джефри заметил одну неувязку и мурашки уймами промчались по его спине. Мальчика бросило в пот.
«Я ведь, и правда, пришёл сегодня домой пораньше...»
Он начал копаться в памяти. Ну да, правильно, последний учебный день. Старая Брюзга (классный руководитель, все мальчишки из его класса за глаза её так называли) зачитала списки библиотечных должников, раздала им планы на лето (к которым, как всегда, никто даже не подумает приступить) и быстро разделила между всем классом обязанности по уборке этажа. Правильно, последний день - это ещё и так ненавистная всем генеральная уборка.
Да, это так.
Освободились они где-то в двенадцатом часу пополудни. Плюс минут сорок на то, чтоб поболтать кое с кем из параллельного класса о планах на лето за чипсами и бутылкой колы, а потом расстаться и домой. До этого момента всё выглядело очень даже складно. Есть только одно «но»: сейчас часы показывали 17:00.
Так куда же, ради всего святого, делось время между предполагаемым возвращением домой и настоящим моментом?
А это, на минуточку, несколько часов. Джефри попытался припомнить что-нибудь. Что угодно. Смотрел ли он фильм, играл за компом? Ничего. В голове кое-как всплыл обрывок ужасного действа, совершаемого им с соседским котом. Но даже для мерзкого сна этот казался слишком неприятным. Так было ли что-то по существу? Только белый туман, пустота. Ответа на то, куда пропали целых пять часов его личного времени, по-прежнему не было.
- Похоже, пора мне вернуться к таблеткам.
***
Помнится, лекарства всё ещё лежали на кухне, на верхней полке, в одном из дальних настенных шкафчиков. Слишком высоко и далеко. Его собственного роста не хватало, чтоб дотянуться туда. Джефри перестал их принимать, потому что толку от них всё равно не было. Но сейчас, что называется, на безрыбье и рак рыба. В гостиной гудел телевизор. В соседней комнате отец смотрел пятичасовые новости.
Совсем некстати мальчик вспомнил, что у того сегодня выходной. Хотел было просить о помощи, но так и не решился: словно по негласному правилу, в этом доме они были чужими друг другу. А какой смысл посвящать в свои проблемы человека, который на День рождения тебе даже доброго утра не пожелает?
«Только смотрит постоянно, как на пустое место... нет уж, лучше сам справлюсь».
Джефри взял ближайший стул, опёрся на него, попробовал на прочность - всё вроде в порядке, да и не был паренёк особенно тяжёлым - и, пододвинув ближе к шкафчикам, забрался наверх. Открыв дверцу, тут же начал вслепую шарить в дальнем углу верхней полки самого ближнего, он сам запихнул злосчастные медикаменты именно туда. За пакетом с различными лекарствами рука вроде как нащупала знакомую упаковку. Телевизор за стенкой заговорил вдруг гораздо тише. А в следующий момент...
ХРЯСЬ!
Окружающий мир резко повело в сторону - ножка стула вдруг подломилась и наш бедолага, так и не успев вцепиться в искомое, с грохотом полетел вниз.
***
Голова саднила ужасно, левая сторона над ухом словно горела в огне. Ребёнок приложил ладонь к виску - на ней осталось что-то тёплое, красное и липкое. Кровь. «Вот дерьмо». Он тупо пялился на запачканную руку. Затем перевёл взгляд на угол стола, опасно торчащий поблизости. С него тоже что-то капало. Но вроде бы ясность ума Джефри сохранил. По крайней мере, хуже с этим точно не стало.
«Проклятье... ещё пара сантиметров, и я бы вообще пробил голову».
- Вставай.
Над мальчиком уже возвышался отец. Вечно (даже дома) отутюженный костюм, гладкий ёжик тёмных волос и этот надменный с ноткой брезгливости взгляд, словно перед ним распластался не член семьи, а раздавленное на оконном стекле насекомое, которое особо вроде не мешает, но и смотреть неприятно, и снять противно. А ведь самое поганое - Джефри подмечал не раз, да и сестра, наверное, тоже, он просто не мог вспомнить случая, чтобы они об этом говорили - такой взгляд предназначался только им, детям.
В их матери же он просто души не чает (или, по крайней мере, очень умело делает вид), постоянно мил, вежлив, всё время как-то красуется, что ли, и иногда такую пыль в глаза пускает, что не заметить смог бы разве что слепоглухонемой инвалид. От рождения. Взять хотя бы пример с этими костюмами и туфлями на каждый день недели, в которых непременно нужно расхаживать даже дома.