— Что ж, — протянул Констелло, — пожалуй, вам лучше подождать здесь, пока мы быстренько осмотримся в доме.
Рид, должно быть, нашел, что слова напарника нуждаются в пояснениях.
— Стойте тут, пока мы вас не позовем, — велел он, покосившись сперва на меня, потом на Матиаса.
Лично я подчинилась инструкциям с превеликим удовольствием. Матиас как будто поначалу хотел составить им компанию, но потом передумал. И слава богу. Понимаю, что с моей стороны это нехорошо, но я предпочитала, чтобы с маньяком — если он там — повстречались Солонка и Перечница.
Впрочем, оказалось, ни с кем они не повстречались.
— Похоже, пусто, — с ленцой объявил Констелло, когда они с Ридом вновь вышли на крыльцо.
Рид счел необходимым конкретизировать:
— Мы не нашли ничего, что указывало бы на несанкционированное проникновение, мэ-эм. — После чего стрельнул в меня глазами: ждал, наверное, что я спрошу, что же такое несанкционированное проникновение. Не дождешься! Я уже в двенадцать лет знала, что это такое, — недаром перечитала горы детективов.
Впрочем, может, даже если бы не знала, не спросила бы. Не до того было — меня с головой накрыла волна облегчения. В дом никто не забирался! Я и не представляла, как терзало меня это опасение.
После того как мое жилище было объявлено свободным от убийц, все отправились в гостиную. Мы с Матиасом дали показания, а Солонка с Перечницей их записали. Не скажу, чтобы атмосфера была непринужденной, но лично мне определенно полегчала от мысли, что нет нужды коротать вечерок с убийцей.
За все время беседы был только один поганый момент — когда Констелло обмолвился, что в ближайшие дни потолкует с соседями, — может, кто-то из них видел чужака на моем крыльце.
Я опешила:
— Вы собираетесь рассказать всем соседям о том, что случилось с моей дверью?
Вот это будет класс! Мои сложности с призрачным резчиком, несомненно, станут на нашей улице притчей во языцех. Будто мало мне прошлогодних пересудов, когда Рид с Констелло шныряли вокруг дома, разыскивая орудие убийства, которым укокошили бедного отца Матиаса. А стоило слухам утихнуть, как меня угораздило наткнуться на новый труп! А теперь еще и это? Если так пойдет и дальше, то вскоре мое фото будет красоваться в газетах каждый божий день.
— Может, не обязательно вмешивать в это дело соседей? — несмело предложила я.
И тут же пожалела, что открыла рот. Констелло как-то странно посмотрел на меня, будто у меня были веские основания возражать против опроса соседей. Я выдержала его взгляд, ощутив вдруг неимоверную усталость. Ну неужели этот тип действительно думает, что я поработала ножиком над собственной дверью?
— Просто мне бы очень не хотелось их огорчать. Люди они пожилые, и, сами понимаете…
Рид не дал мне закончить:
— Мэ-эм, мы поговорим с соседями. Возможно, они сумеют описать человека, который это сделал, мэ-эм.
Констелло согласно закивал. И добавил:
— Видите ли, миссис Риджвей, вам нет нужды переживать из-за соседей. — У Констелло мягкий восточный выговор, но в глазах его мягкости не отыскать, сколько ни старайся. — Лучше подумайте о том, кто разукрасил вам дверь.
Мне стало неуютно. То ли Констелло намекает, что я сама разукрасила себе дверь, и тогда мне не худо бы подумать о собственном будущем. То ли он уверен, что здесь побывал убийца, и мне опять же хорошо бы поразмыслить о безопасности собственной персоны.
Через несколько минут, когда оба копа снова вышли на крыльцо, дабы напоследок взглянуть на сердечко, Рид выразился куда яснее напарника:
— Мэ-эм, мы пришлем кого-нибудь снять отпечатки, но вряд ли от этого будет толк. Похоже, дверь тщательно протерли. — Потоптавшись на месте, он устремил взгляд куда-то через мое плечо. — Но вы не беспокойтесь. Мы его поймаем.
Чертовски убедительно. Я бы, наверное, успокоилась, если бы Рид не добавил:
— Но, мэ-эм, пока мы его не поймали, хорошенько запирайте двери и окна.
Гениальный совет. Сама бы в жизни не додумалась.
— Непременно, детектив.
Перед отъездом Солонка с Перечницей трижды повторили, чтобы я тотчас оповестила их, если поблизости объявятся подозрительные субъекты, а также в случае странных звонков, странных людей, идущих за мной, и вообще незнакомцев.
— Да-да, конечно, — пообещала я. Другими словами, мне надо бросить работу. А еще лучше — уйти в монастырь.
При этой мысли я невольно покосилась на Матиаса. Насчет работы — может, когда-нибудь и брошу. Но вот насчет монастыря?.. Ни за что!