Поначалу он не успевал удивляться. Лучший друг в доверенную ему Адой квартиру вселил свою последнюю подружку, и перспектива жить втроем не вызывала у него ни малейшего энтузиазма. Ада подал заявление, требуя выселения, а пока снял номер в ближайшем отеле «Регина» и занялся поисками подходящей службы. Именно службы, но ни в коем случае не работы, ибо предметом забот Ады была прежде всего печать в удостоверении личности, и не более того. Деньги он предполагал зарабатывать совсем иным способом, нежели трудом своих рук. Этого Аде и во Франции хватало выше головы. Тем более что дома ему улыбнулось везение с первой же минуты. Сейчас ему пригодилось знание французского, приобретенное во Франции, и еще не совсем забытый, полученный в школе разговорный немецкий. «Wechseln bitte» и «Voulez-vous changer» — «Не желаете ли обменять» — останавливал он во время своих обеденных перерывов и по выходным дням иностранцев на Староместской площади и на площади Вацлавской. В его руках шелестели кроны, франки, доллары и марки. Наконец-то Ада оказался в своей стихии. Наконец-то, как говорят спортивные комментаторы про хоккеистов, он нашел свое поле.
Правда, это поле было скользким и могло вот-вот уйти из-под ног. Поскользнувшись, иные заканчивали свой полет лишь в исправительной колонии строгого режима. Но Адольфу Горскому крепко везло. Фартило настолько, что вскоре он ощутил потребность поделиться с кем-нибудь своим, можно считать, нежданным успехом и возмечтал о такой малости, как человеческое тепло и признание. Вот почему после трехмесячного безделья в театре и удач на черном валютном рынке он посетил отдел объявлений газеты «Свободное слово», где дал объявление следующего содержания:
«Молодой, инт. мужчина 30/171, недавно верн. из Франции, не имея др. возможн., ищет знакомства с молод. женщ. или девушк. Возраст значения не имеет, ребенок не препятствует».
Девиз «Верный»
Франтишек в этот, как принято говорить, период времени переживал самый пик роскошной, упоительной и стремительной, как Лаба в Пардубицах, любви. Кларка с той памятной ночи, завершившейся похлебкой из рубцов в трактире «У Календов», покончила со всеми прежними знакомствами, перестала посещать заведения сомнительной репутации, парикмахерский салон мастера Матушки и даже модный салон «Ева». Все сэкономленные деньги она вкладывала в совместные с Франтишеком поездки и пикники на Карлштейн, в Кокоржин и Рабыни. Там в отелях можно было положиться на снисходительных администраторов, которые на все закрывали глаза, ибо до начала сезона было еще далеко, а на чаевые Кларка не скупилась. Благодаря всему этому Франтишек рос не по дням, а буквально по часам и, можно сказать, прямо на глазах превращался в почти стопроцентного мужчину. Естественно, такое не могло остаться незамеченным, ускользнуть от внимания его менее удачливых приятелей и сослуживцев: Тонды Локитека, Лади Кржижа, Михала Криштуфека и в первую очередь Ады Горского.
В один прекрасный день Ада притащил с собой большой конверт, туго набитый ответами на помещенное им в газете объявление, и в кармане сцены подстерег Франтишека, тащившего полотняное дерево, то самое, под которым будет изливать свои чувства, изъясняться в стихах Сирано де Бержерак Ростана. Вцепившись в локоть Франтишека с заговорщицкой миной, Ада зашептал: «Рванули на минуточку в раздевалку!» — и поволок его за собой, словно торговец наркотиками клиента. В раздевалке Ада сперва заглянул в душевую и умывальную, тщательно притворил за собой дверь и лишь тогда достал толстенный конверт, спрятанный под рубахой. Он высыпал содержимое на стол, разгреб десятки писем и открыток жестом рекламного деятеля, раскинувшего веером колоду роскошных проспектов, и воскликнул, с трудом подавляя волнение:
— Читай!
И Франтишек прочел:
— «Уважаемый незнакомец,
Мне двадцать восемь лет, рост 165 см, работаю лаборанткой, имею однокомнатную отдельную квартиру в Праге, дачу на Сазаве и автомобиль марки «шкода», полученные в наследство от родителей. Но мне недостает в жизни самого главного…»
«Мой милый неизвестный, извините за столь интимный тон, но я читала Ваше объявление в «Свободном слове» столько раз, что эти несколько строк вызвали у меня ощущение, будто мы давно и коротко знакомы…»
«Пишу Вам без обращения, все равно Вы едва ли ответите на мои сбивчивые слова. Мужчина, подобный Вам, наверняка имеет множество предложений. К чему тогда отвечать тридцатилетней разводке с пятилетним сыном, которая когда-то играла по мастерам в баскетбол, любила танцы и бывала в обществе, а теперь вечерами и по выходным торчит дома одна или с сыном и тщетно пытается объяснить ему, почему у него нету папы…»