Она снова обхватила Лабар за шею и закружилась по каменной дорожке.
— Жаль, у Алимардана концерт сегодня, а то бы он тоже поехал и спел на твоей свадьбе! — поахала Мукаддам. — Ну, я побегу одеваться. Шавката тоже придется взять, знаешь, он так подрос!..
У дома Лабар стоял заказанный женихом автобус, гости сели в него и отправились в путь-дорогу. Свадьба должна была состояться в кишлаке Айнатак, что значит «стеклянная гора». Джахангир был оттуда родом, там жили его родители, и молодые после свадьбы должны были тоже остаться там. Уже и работа для обоих подыскалась.
Когда они подъехали к кишлаку, садилось солнце. Закатные лучи, отраженные от плоской высокой скалы красного камня, падали веером на кишлак, окрашивая его розовым сказочным светом.
«О-о, как красиво! — восхитилась Мукаддам, выглянув в окно. — Действительно Айнатак!..»
Она давно, наверное, со школьной поры, когда их на машинах вывозили в горы на маевку, не видела гор. И сейчас сидела завороженная, молча, слушая великую тишину и неподвижность гор, тишину, которую не нарушало ни вечернее протяжное мычание коров, ни вещание радиоточки, находившейся неподалеку.
— Как красиво! — повторяла она вслух. — Счастливая, Лабар, будешь здесь жить!..
Автобус остановился, стало слышно, как неподалеку шумит сай, летящий от снежных вершин, запахло близким снегом. Кишлак был небольшим, дома крохотными, глиняными, кривые улочки были покрыты щебнем и овечьим пометом.
Послышались звуки свадебного сурная. Лабар ухватилась за руку Мукаддам, та, усмехнувшись, похлопала ее по локтю.
— Не бойся. Вон, я вижу, идут люди жениха.
Лабар еще сильнее стиснула ее руку. Парни с цветами в руках окружили автобус.
— Где невеста? — весело загалдели они. — Да отпусти же ее, Джахангир! Мы хотим ее увидеть!..
В двери автобуса сунул рыжую голову жених и, улыбнувшись, пригласил:
— Выходите, пожалуйста.
Поверх рыжих волос у него была надета черная чустская тюбетейка, он был в черном костюме.
Поддерживаемая с одной стороны женихом, с другой — Мукаддам, Лабар степенно вышла из автобуса и пошла по улице, низко наклонив голову, лицо ее было полуприкрыто фатой.
На узкой улочке толпился народ, бегали ребятишки, играл старик на сурнае, молодой парень стучал по дойре. Из-за заборов выглядывали женщины и старухи, громко обсуждали невесту.
Мукаддам несла на одной руке спящего Шавката, другой поддерживала Лабар.
— Не споткнись! — шептала она ей. — Иди медленно, не споткнись.
Когда они вошли через маленькие ворота во двор дома Джахангира, друзья жениха запели традиционное поздравление со свадьбой «туйлар мубарак». Мать Джахангира осыпала дорогу перед сыном и будущей невесткой деньгами и сладостями. Затем еще громче и жалобнее запел сурнай.
Миновав костер, разожженный, чтобы прогнать от молодых злых духов, все трое прошли по двору между столами, за которыми уже сидели гости, — к почетному столу на терраске. Гости поднялись и стали хлопать в ладоши, пока невеста и приехавшие не уселись на места. Лабар шла по двору, опустив голову, и так продолжала сидеть с низко опущенной головой, ничего не ела и не пила, как и требовал обычай. Мукаддам изредка предлагала ей поесть, сама же ела с аппетитом: дальняя дорога и свежий воздух располагали к тому. С гор потянуло прохладой, и Мукаддам кутала Шавката, опасаясь, как бы он не простудился.
Свадьба шла своим чередом: подавались все новые кушанья, гудела дойра, звенел рубаб, пелись песня. То и дело кто-то выходил между столами плясать, все хлопали в ладоши, кричали: «Яша!», совали ему деньги. Мукаддам смотрела на свадьбу, на черные чустские тюбетейки, склоненные над длинными рядами столов, вспоминала свою свадьбу и то, как она, так же как Лабар, просидела целый вечер с наклоненной головой, а после у нее два дня болела шея; вспомнила Алимардана рядом с собой — красивого, серьезного. Как и требовал обычай, он не выпил ни глотка вина ни в первый, ни во второй день свадьбы. Она вдруг заскучала по нему и, приоткрыв одеялко, нежно поцеловала Шавката в лобик, проверила, не вспотел ли он.
Над горой зажглись крупные звезды. Небо было черным, прозрачным, далеким, звезды сверкали, как драгоценные камни, и белела под луной скала, врезаясь в небо.
«Сейчас автобус в город пойдет!.. — услышала Мукаддам обрывок фразы и, встрепенувшись, потрогала за локоть Лабар.
— Я тоже поеду.
— Ты же обещала, что будешь ночевать! — обиделась Лабар. Эту ночь ей предстояло провести с женщинами, потому, конечно, ей хотелось, чтобы любимая подруга была рядом. — И мужа предупредила… Нехорошо, я от тебя этого не ожидала!