Тот гривенник, который Алимардан бросал человеку, втоптавшему некогда в грязь их ежедневную горсть муки, был задатком. Придет время, Алимардан щедро будет швырять в лицо деньги всем унижавшим его и его мать, всем, кто был сытее, счастливее, удачливее их!
«Эх, мама не дождалась!..»
Алимардан заскрипел зубами и застонал, снова почувствовав слезы в горле, покачал головой, усмехнувшись: раскис с болезнью!
В открытое окно был виден кусок голубого холодного неба, трепещущие на ветру красные круглые листья, еще густо облепившие ветви урючины, край крыши пустого теперь хлева — там были рассыпаны для просушки желтые початки кукурузы. Осень. Месяц сумбула. Он наступает тогда, когда холодают вдруг теплые прежде вечера, становится прозрачной мутная вода речек и арыков и в воздухе повисает тонкий аромат созревших повсюду плодов. Месяц тишины и умиротворения.
Алимардан вздохнул, повернулся на бок и с неудовольствием услышал, как хлопнула калитка и на звонкую, как бы бетонную почву утоптанного двора упали чьи-то шаги. Медсестра? Нет, пожалуй, шаги были мужские. Значит, Анвар. Алимардан почувствовал раздражение, в общем-то необъяснимое. Анвар и накормит и напоит его, даст лекарство — друг был заботлив, как женщина. Но сейчас Алимардан не хотел никого видеть, тем более вечно всем довольного, вечно улыбающегося, никогда в жизни не знавшего чувства голода друга детства… Алимардан закрыл глаза, притворяясь спящим, но, когда стукнула дверь в комнату, все-таки повернулся к вошедшему. Господи, так скучно лежать, болеть и злиться на весь свет!..
— Какие за воротами новости, Анвар?
— У тебя какие? Температура есть?
Анвар у дверей развязал шнурки ботинок и ступил в носках на намат. Коснулся мягкой узкой ладонью лба Алимардана, покачал головой сокрушенно:
— Жар еще держится… Сестра была?
— Один раз. Сейчас должна, наверное, опять прийти.
Алимардан отвечал спокойным голосом, но Анвар быстро и внимательно поглядел на него и вдруг покраснел, виновато сморщившись.
— Мама не заходила к тебе днем? Ты извини, сестра ее из Коканда приехала, она забегалась с ней, в магазин ездили, в центр, пальто покупали… Ты голодный целый день?.. Я сейчас сварю тебе маставу… Да не морщись, я вкусно сварю!.. Она питательная, сразу сил прибавится!..
Он выложил из бумажного кулька кисть розового длинного винограда, вымыл его, поставил блюдо на грудь Алимардану.
— Ешь, дорогой, сбивай температуру!..
Стащил через голову намокшую под мышками от пота нейлоновую рубашку, вышел в майке во двор, слышно было, как он рубил саксаул на растопку. Скоро от летней кухни потянуло дымком, Анвар крикнул со двора:
— Меня перевели в музыкальную редакцию на нашей телестудии! Я уже говорил с главным редактором о тебе.
— Ну и что? — вяло отозвался Алимардан.
— Сказали, чтобы ты пришел показаться, как только выздоровеешь! Это прекрасно, понимаешь. Телевидение!.. Ты сразу станешь известным!
После окончания консерватории Алимардана направили преподавателем в городскую музыкальную школу, но он пока и не думал приступать к работе: ходил показываться на радио, в эстрадный музыкальный театр. Там его не взяли, но он не отчаивался. Он верил в свой необыкновенный голос и в свою яркую звезду. Как и каждый, кому двадцать шесть лет.
Анвар взял метлу и стал подметать двор, усыпанный листьями урюка и орешины. Алимардану были видны в окно тонкая юношеская шея друга, худые плечи и лопатки, торчащие в прорези майки. Анвар до сих пор был еще как-то по мальчишески нескладен, большелобый, с узким подбородком и худыми щеками, вот, пожалуй, глаза у него были хорошие — влажные, как у жеребенка с длинными прямыми ресницами.
Алимардан утомленно опустил веки, поплыли красные круги — он почувствовал снова, что не то засыпает, не то теряет сознание. Через какое-то долгое время хлопнула калитка, Алимардан очнулся и увидел чернокосую высокую девушку и рядом Анвара, замершего с неловкой улыбкой на лице.
— Мукаддам?.. — произнес, наконец, Анвар изумленно. — Как вы здесь?..
— Я же работаю теперь в кишлачной амбулатории, Анвар-джан, — усмехнулась девушка и, повернувшись, пошла к двери. Остановилась на пороге, спросила: — А вы как здесь очутились?.. Подрабатываете поваром?..
— Это мой друг тут… — Анвар опять весь залился краской, даже шея на затылке побагровела, — Алимардан. Я говорил вам про него…
«Ах, вот как! — подумал Алимардан. — Это и есть знаменитая Мукаддам! Посмотрим…»
Девушка вошла в комнату. Тоненькая, высокая, нежное, с круглым подбородком лицо было очень красиво. Под широким атласным платьем ощущалась складная фигура с тонкой талией и высокой грудью. Она обвела комнату большими глазами, привыкая к полумраку, потом посмотрела на Алимардана. Взгляды их встретились, девушка вдруг смущенно вздернула подбородок и опустила глаза. Алимардан тоже пошевелился на кровати, услышав, как прошел по телу от сердца какой-то непривычный холодок.