Часов в пять друзья зашли перекусить в чайхану возле центрального рынка. Анвар предложил заказать бутылку вина, но Алимардан отказался, сославшись на то, что чувствует себя после болезни слабым, как бы не раскиснуть к вечеру. На самом деле он просто взял себе за правило никогда не пить перед ответственными выступлениями: его голос, его воля в такие минуты целиком должны были принадлежать ему. Тем паче сегодня, когда, можно сказать, решалась судьба.
И вот трансляция концерта началась. Алимардан сидел в углу зала студии, ожидая своей очереди. Пела девушка, потом парень, потом девушка танцевала, Алимардан слышал все как в тумане, сердце колотилось гулко и часто, щеки пылали. Наконец послышался голос дикторши, сидящей у пульта:
— Выступает Алимардан Тураев! «Песня юноши»!
Алимардан встал, шагнул на освещенную часть зала, счастливо чувствуя, как им овладевает спокойствие, уверенность, что он подчинит-таки себе сейчас эту капризную особу, которая зовется славой. Он знал, что выступит прекрасно!
Оператор надвинул на него камеру. Глядя на воображаемых зрителей, Алимардан улыбнулся, слегка поклонился и по знаку редакторши тронул струны тара. Мелодия овладела им, он запел. Он уже не помнил себя, только чувствовал, как голос переполняет его грудь, льется, словно звон, ручья в летний день, обволакивает своды зала, подчиняет, покоряет… Когда он кончил, то снова, как бы очнувшись, взглянул в воображаемый зал, улыбнулся, тихо наклонил голову. Камера отъехала. Выходя из комнаты, он кивнул с улыбкой редакторше, восхищенно поднявшей кверху приветственно сжатые ладони. Он стал знаменитым, он чувствовал это.
В коридоре его обхватил за плечи Анвар:
— Молодец, как ты прекрасно пел! Ты покорил всех без исключения!.. Я знал, что это будет!
Алимардан усмехнулся, высвобождаясь:
— Спасибо. Я, пожалуй, пойду. Ты что, должен еще остаться?
— Нет, мне можно тоже уйти. Пойдем, я поеду с тобой в Бустан, зайду в поликлинику.
— К Мукаддам? — Алимардан многозначительно поднял брови. — Пойдем…
Вечер был теплым, тихим. Алимардан помахал рукой, останавливая такси. Скрипнув тормозами, машина с зеленым огоньком замедлила ход, шофер высунулся из окошечка:
— Вам куда, джигиты?
— В Бустан.
— Туда на своей машине поедешь, дорогой! — насмешливо произнес шофер и дал газ.
Алимардан стиснул зубы от ярости, потом усмехнулся.
— Ну что ж, — сказал он. — На своей так на своей. Уговорил, пожалуй.
Покуда же они добрались до Бустана, как всегда, на автобусе.
Друзья шли рядом по улице кишлака, но молчали, думая каждый о своем. У поворота, где им надо было расходиться, Алимардан остановился и спросил:
— Так ты в поликлинику?
Анвар кивнул.
— Сегодня Мукаддам во вторую смену работает, по-моему. Мы давно не виделись, я соскучился. — Он взглянул на насмешливо сощурившегося Алимардана и покраснел. — Ты зря смеешься. Ты другой человек, ты не любил никогда, понимаешь… А я люблю ее. — Анвар вздохнул, взглянул на небо, вздохнул еще раз, чтобы сладить с комком, подступившим к горлу. — Мне трудно с ней, она странная… То все вроде бы хорошо, а теперь, уже дней десять, она вообще избегает меня, не хочет разговаривать. Понимаешь… Я не могу так больше, надо выяснить все.
Алимардан не отрываясь смотрел на лицо друга, неярко освещенное уличным фонарем. На худом, тонкокожем лице этом можно было прочесть все, что сейчас чувствовал Анвар: и отчаяние, и надежду, и какие-то неясные еще подозрения.
— Я женюсь, — сказал Алимардан негромко.
Анвар, точно просыпаясь, взглянул на него, удивленно поднял брови.
— На ком? Вот это новость!
— На Мукаддам.
— Что ж ты раньше ничего не говорил? — начал Анвар и вдруг замолчал. — На какой Мукаддам? — переспросил он.
— На той самой… — Алимардан, повернувшись, пошел по направлению к дому. Некоторое время за спиной его не раздавалось ни звука, потом послышались торопливые шаги.
Анвар догнал его и резко дернул за плечо.
— Ты что? Разве так шутят? Мы же друзья все-таки!..
— В этих вещах, знаешь… — Алимардан сплюнул сквозь зубы и прислонился к стволу тутового дерева. — Какая дружба в таких вещах, ты что?.. Потом бывают обстоятельства, когда вынужден жениться. Ничего не поделаешь… Да ты пойди, расспроси ее саму…
Алимардан говорил негромко, медленно, глядя в упор в лицо Анвару, и видел, как лицо это искажается, губы начинают дрожать. Потом Анвар тряхнул головой и провел ладонью по лбу.
— Да брось ты… — прошептал он. — Брось, не дури.
Он поднял глаза, надеясь увидеть на лице Алимардана улыбку, но не увидел ее.