— Выйдем! — повторял он. — Надо выйти, ойи, опасно!..
— Не бойся, — сказала Икбол-хола, поднялась на ноги и заковыляла следом, повторяя: — Не бойся, углым, это землетрясение…
Потом, задним числом, Анвар удивился с каким спокойствием приняла его старая мудрая мать стихийное бедствие: видно, заговорил в крови вековой опыт далеких поколений…
Потух свет. Они вышли во дворик, стояла тьма кромешная, лаяли собаки, кричали люди. Анвар вышел за калитку. Узкая улочка была полна возбужденных людей. Кто-то выскочил в майке и трусах, кто в комбинации, кто-то просто завернулся в простыню и стоял так, дрожа от страха.
— Как ваши родные? Никто не пострадал? — спрашивали все друг друга встревоженными голосами. — А дом как? Стоит пока?
— Видели, видели? — спрашивал кто-то рядом с Анваром. — Там, где Алайский рынок, будто небо взорвалось! Что-то там случилось нехорошее.
«Мукаддам! — оборвалось тогда у Анвара сердце. — Ведь они живут на Алайском!»
Он снова побежал к себе во двор. У входа на айван стояла мать.
— Не входи в дом, — сказала она, схватив его за руку. — Сейчас будет повторный толчок. Подожди, сынок, давай выйдем.
Покорно он пошел за матерью, и они вместе вышли на улочку. Соседи продолжали возбужденно разговаривать между собой, кто-то громко рыдал, кто-то твердил слова утешения, в свои дома разойтись люди, однако, не решались, ждали повторного толчка. Анвар никого не видел вокруг, ничего не слышал, в мозгу у него стучало: «Мукаддам, Мукаддам, бедная моя Мукаддам, что с ней?..»
Вдруг стало странно тихо. Это перестали брехать собаки. Вокруг заговорили, что второй толчок миновал, можно расходиться по домам. Но Анвар не слыхал второго толчка и удивился, узнав, что он миновал.
Стало вдруг очень холодно. Соседи начали расходиться; Анвар, взяв мать под руку, тоже вошел в свой дом. Вдруг зажегся свет, и Анвар увидел, что на намате, на курпачах, на кровати лежат куски штукатурки, в воздухе стоит известковая пыль.
Анвар надел пиджак и брюки, включил приемник. Передавали последние известия. Дикторша рассказывала о том, что такой-то колхоз закончил сев хлопка, такой-то завод, борясь за достойную встречу Первомая, досрочно выполнил месячное задание. О землетрясении не было сказано ни слова. Анвар выключил приемник и вышел во двор.
Икбол-хола ставила самовар, из трубы шел дым.
— Куда ты? — спросила она, обернув к сыну встревоженное лицо.
— Я вернусь сейчас, мама, — сказал Анвар. — Не беспокойтесь, я сейчас вернусь. Видите, уже стало совсем светло.
Он торопясь вышел на улицу. Светало. Где-то на горизонте снова появилось зарево. Вспомнив ночной таинственный свет, Анвар заторопился еще больше: и на самом деле «небо взорвалось» именно на Алайском!.. Почти бегом он вышел на главный проспект. Проходили нечастые троллейбусы, но пассажиров в них почти не было: все почему-то предпочитали идти пешком. Анвар шел мимо домов, у которых в стенах зияли трещины, порассыпались дымоходы.
За мостом была толпа людей; пробравшись в первые ряды, он увидел дом с вывалившейся стеной, кирпичи засыпали дворик. Солдаты вытаскивали из-под развалин шкафы и сундуки. На потолке нелепо качалась люстра с разбитыми плафонами.
— Живы-здоровы, — сказал кто-то рядом. — Стена-то обвалилась наружу.
Выбравшись из толпы, Анвар побежал дальше. В общем, разрушений было меньше, чем можно было ожидать. Большинство домов стояли нетронутыми, только у некоторых зияли трещины в стенах.
— Следующая… — шептал про себя Анвар, справляясь с дыханием. — Следующая улица Мукаддам, аллах, пронеси беду!..
Сердце у него сжималось обреченно и больно: почему-то он был сейчас уверен, что с Мукаддам стряслась беда. Слишком уж последнее время у них было все хорошо.
Наконец он остановился у голубой калитки Мукаддам. Здесь на улице было мало людей, все вокруг дышало покоем. Анвар приоткрыл калитку. Во дворе было чисто, тихо, дом стоял целым. Хозяева, очевидно, спали. Анвар, не решаясь войти, но и не желая уходить, стоял возле калитки. Приоткрылась дверь дома, со ступенек сбежала Мукаддам с папкой в руках. Увидев Анвара, девушка радостно взвизгнула:
— Ох, а я так волновалась, Анвар-ака! Как там у вас, все в порядке?
— Да… почти. А у вас?
— У нас тоже. Только самовар со шкафа упал, отломилась ручка… Еще стекла разбились. И все…
В тот день они не пошли на занятия, бродили по городу. То был очень счастливый день… Тогда беду пронесло мимо, но теперь Анвару больше нечего было ждать. Ничто уже не могло изменить совершившегося.