- О, так вы с Андреем выросли вместе? В одном доме? - удивляется и откидывается на стуле.
- Не совсем. Почти год я жил у них. Все было шикарно, любящая мама, веселый отец, лучший друг, который стал братом. Только.. это была не моя жизнь.
- В каком смысле?
- Это была не моя семья. Моя семья развалилась на части, а я целый год претворялся, что все нормально. Что меня это не заботит. Вот только что-то стукнуло в голову, и я захотел уйти. Представляешь, из семьи, где меня любили? - снова не сдерживаю смешок. - Вот придурок, да? Я пришел к Анне и сказал, что хочу, чтобы меня вернули в приют. Что не хочу больше делать вид, что она моя мама. Не спрашивай, почему я это сделал. Я не знаю. Наверное, это был какой-нибудь посттравматический синдром. Реакция, которую никто не предполагал, но я ей поддался. И ушел.
- О, Денис, - она быстро встает и садится мне на колени, не забывая прихватить бокал. - Какой же ты глупый. Тебя ведь там любили..
- Да. Я и правда был глуп. Сейчас жалею, если честно. Мог расти в нормальной семье, сейчас бы и не вспомнил, как это - жить в приюте. Но, отчасти, даже хорошо, что так вышло. Теперь я вроде как знаю, что такое «плохо». И знаю, что может быть намного хуже. Анна - идеальная мама. Она ей и осталась для меня. Не знаю, наверное, она что-то понимала даже тогда, когда не понимал я сам. На все согласилась, договорилась с хорошим приютом, чтобы меня иногда отпускали к ним в гости. Приглашала на праздники, хоть я почти всегда отказывал. Навещала. Всегда исправно, словно я просто в лагере был, а она примерная мама, которая навещает сына, - сглотнул, ощущая легкие прикосновения пальчиков у основания шеи, а через мгновение на макушке. - Я люблю эту женщину как родную. Она исполнила все обязательства, которые взяла на себя, когда стала моей крестной. А фондом управлял Вадим, отец Андрея. Хороший мужик, деньги не трогал вообще, просто следил, чтобы проценты капали, не взяли оттуда ни копейки, хоть я и говорил, что они могут делать с деньгами, что хотят. Но мне даже подарки покупали не за этот фонд. Так что он оставался неприкосновенным, что меня дико бесило. А потом я начал эти глупости с рекламой, тем самым начиная тратить, хотя пока с помощью Вадима. Деньги я им, кстати, пытался вернуть. Ну, те, которые потратили на подарки мне и все остальное.
- Взяли? - с любопытством спрашивает мой ангел. Глаза горят, губа закушена, коленки перекинула и почти прилегла на мне. Загляденье.
- Неа, сколько я не упирался. А потом просто оплатил им кругосветку с полным пакетом услуг. Билеты не сдавались, так что поехали.
- Ты бы жил с ними, если бы сейчас вернулся в прошлое?
- Да. Однозначно. Но не вижу смысла сейчас жалеть о чем-то. Они все равно стали моей семьей, как я не пытался этому противиться. Наверное, именно этого я и боялся, ведь моя первая семья развалилась. Не хотел, чтобы это повторилось с кем-то еще. Был ребенком, во всем винил себя. Стандартная история.
- Сейчас ведь понимаешь, что ты не виноват? - напряженно спрашивает, заглядывая в глаза.
- Да, - уверенно отвечаю, но потом смущенно добавляю: - Почти всегда. Иногда пробегает мысль, что я мог что-то сделать, понимаешь? Позвонить в милицию, рассказать учителям в школе. Да даже сказать Анне или Вадиму. Или Андрею. Но я молчал. А потом понимаю, что это неважно. Кому бы я ни рассказал, это бы все равно случилось. Нельзя спасти того, кто этого не хочет.
Мы немного посидели в тишине, наслаждаясь друг другом. Мне нравилось чувствовать руки Алисы в волосах, а ей, очевидно, - перебирать мои волосы.
- Мороженое? - вдруг вспомнил про лакомство.
- Шоколадное? - загорелись глаза у моей малышки.
- Обижаешь.
И через 20 минут килограмма почти не было, а мы развалились на диване в гостиной. Алиса встала, чтобы отнести в кухню остатки сладости.
- Замри, - попросил, а она тут же удивленно застыла в шаге от дивана.
Растрепанные темные волосы, ясные глаза, улыбка на все лицо. Такая красивая, что больно смотреть. На светлой футболке капельки шоколадного мороженого, на правой щеке - маленький шоколадный след, который тут же захотелось слизать языком с теплой кожи. Она без лифчика, о чем недвусмысленно свидетельствуют напряженные соски. Которых почему-то тоже захотелось коснуться. Еще и губа эта закушена. Просто смерть для меня. Выпускаю на волю стон, не в силах противиться этой девушке. А она понимающе усмехается и опускает взгляд.
- Освободи губу, - прошу. Шепотом. - Или я сделаю это сам.
- Это угроза или предложение? - лукаво смотрит, а я тянусь к ее рукам, чтобы притянуть Алису к себе.
- Сейчас узнаешь.
Глава 26
Денис
Реакции моего тела на эту девушку стали почти предсказуемыми. Почти. Потому что никогда не знаешь, какой границы возбуждения достигнешь при очередном прикосновении к ее телу. Это катастрофа вселенского масштаба. Взрыв в космическом пространстве, который - хочешь, не хочешь - уничтожит все вокруг в радиусе многих километров.