А он симпатичный, мне такие нравятся. Ослепительная улыбка, короткие светлые волосы, широкие плечи. Только вот информацию эту я отмечаю чисто на автомате, не испытывая ни малейшего всплеска симпатий романтического характера. Но упорно продолжаю улыбаться, отдавая все силы на то, чтобы не кинуть взгляд на Дениса, но все еще слышу, что его шалава здесь. Хотя какая его?
— А ты симпатичный, — заявляю, закусывая губу с самым невинным видом, понимая, как этот жест заводит Соболева.
— Вот как? — в удивлении вскидывает брови Дима и снова проводит взглядом по моему телу, заостряя внимание на ногах. — Ты тоже. Очень красивая. И смелая, немногие девушки могут вот так просто признаться.
— Не считаю, что нужно стесняться говорить правду, верно? — кокетливо вскидываю бровь. Ну, я надеюсь, что кокетливо, а не как пьяный клоун.
— Верно. Чем ты любишь заниматься в свободное время? — с явным подтекстом спрашивает парень, а я улыбаюсь в предвкушении.
И три, два, один…
— Она людей выбешивать любит, — зло бросает Соболев, а я, наконец, перевожу на него взгляд, встречаясь глазами с его пьянящими омутами.
Метод провокации в действии. Я в этой игре всегда выигрываю. Поза Дениса выдает напряжение в мышцах, а на лице столько скрытой угрозы, что даже крашеная швабра невольно отпрянула.
Проглатываю улыбку и отвечаю ему, игнорируя Диму:
— Ну что ты, медвежонок, я не умею выбешивать, — и голос такой елейный делаю. — Это просто кому-то нужно нервишки полечить. Таблеточки попей, глядишь и успокоишься.
— А ты что это, на своем опыте знаешь, зайчонок? — мастерски копируя тон, отвечает Денис. — Ну правильно, в твоем возрасте уже есть кое-какой опыт в подобных лекарствах.
Я зверею на глазах. Вот же, скотобаза, знает, куда бить.
— Я в свои годы вообще много что знаю. А вот кто-то так и остался ребеночком. В штанишки не писаешь по ночам? — занесло меня непонятно куда и как. А потом, с искристым блеском в глазах выдаю еще по этой же теме: — И если писаешься, то это последствия недостаточной развитости или старческое недержание? Могу памперсы прикупить.
Челюсти парня сжались с такой силой, что я почти ожидала услышать хруст.
— Не понаслышке знаешь, какие лучше брать, да? — и зло ударяет кулаком по столу, отчего весело перезваниваются стоящие на нем стаканы.
— Не пугайся, Дима, — с максимально допустимой лаской в голосе говорю парню, который, кажется, совсем перестал понимать, что происходит, — просто у мальчика проблемы с головой. Он на всю голову уже отбитый, так что перешел на другие части тела, — и, войдя во вкус, осторожно провожу пальчиками от колена и выше, получая заряд бодрости от того, насколько Дениса напрягает то, что на меня смотрит кто-то другой. — А вообще у него в больнице даже своя акция есть: приходи за одним гипсом, а второй получи в подарок.
И зазвенела смехом, словно колокольчиком, игнорируя взгляды целого столика друзей, привыкших к нашим перепалкам.
— Вот же сучка, — в сердцах прошипел Соболев, подорвался с места и, перегнувшись через стол, легко ударил меня по руке, которая так хорошо привлекала внимание к голой коже ног.
— Хлебало закрой, урод! — не на шутку разозлилась я. Какая я тебе сучка, кобель?
— Ты еще поругайся, язва, — угрожающе спокойно продолжил парень. — Я тебе рот скотчем заклею.
— А ты дверью не ошибся, жаба болотная?? Последняя извилина работает? Что ты как мамочка?! — подскочив с места и опираясь на стол, приблизила лицо к парню. А в голове тут же пролетело воспоминание, в котором было что-то похожее..
— Спасибо, Соболев, — искренне ответила я. — Ты мне сегодня, как мамочка.
— Могу быть и как папочка тоже.
Похоже, парень тоже вспомнил момент, потому что глаза его ярко блеснули, но прежде чем он успел сказать то же, что и в тот раз, я выпалила:
— Не смей! Только попробуй сказать какую-нибудь…
— Я могу быть тебе не только мамочкой, но и папочкой, — прошептал в нескольких сантиметрах от моего лица Денис, обдавая губы горячим дыханием. Все мое тело тут же отреагировало на эту близость, и ему было совершенно фиолетово, что вокруг куча народа. Взгляд парня обжигал губы, которые отчаянно хотелось облизать, и я буквально чувствовала, как напряжено его тело.
— Ты задрал уже со своей похабщиной, дегенерат! — прокричала и толкнула Соболева в плечи, разрываясь на части между двумя полярными желаниями: притянуть к себе и надавать по морде.
— Не провоцируй, детка, и все будет по-другому, — прорычал парень, кивая на мое платье, которое слегка задралось, ясно давая понять, что ему это не нравится.
— Пошел в жопу, сопля бесхребетная!! — не на шутку разозлилась я. Снова его «детка»!!! Как проститутка, ей богу!