А когда я начала активнее двигаться навстречу, вообще сошел с ума.
- Дикая.. Дикая, сумасшедшая кошка.. Что же ты делаешь со мной?...
Задыхалась, выгибаясь навстречу, вскрикнула, когда почувствовала губы на сосках, а пальцы на клиторе, умело перекатывая, заставляя полностью увериться: оргазму быть. Красочному, до звезд перед глазами.
Меня разрывает от полярности желаний: одна часть меня отчаянно хочет кончить, а другая молит о том, чтобы это продолжалось как минимум бесконечность. О чем не перестаю шептать Денису, бессознательно начиная дрожать.
- Давай, солнышко, кончи для меня...
Меня вдруг накрывает волной нежности, такой чистой, что осыпаю влажными поцелуями напряженное лицо парня, тяжесть в животе достигает апогея, а все ощущения концентрируются в одной точке. Задерживаю дыхание, сильно закусываю губу, подавляя крик, рвущийся изнутри, и, подчиняясь воле парня, кончаю. Протяжно стону, всхлипывая от пульсации стенок влагалища, запрокидываю голову и сильнее сжимаю ноги на пояснице, стараясь быть как можно ближе. Чувствую, как выдыхает Денис, и теряю связь с реальностью, пока он продолжает быстрые толчки внутри, растягивая мой оргазм и стремительно приближая собственный.
Спустя несколько толчков член набухает, еще больше растягивая меня, и парень кончает, отчаянно прикусывая кожу на плече.
Какое-то время мы просто лежим: Денис навалился всем весом, и я чувствую лихорадочное биение не только своего, но и его сердца.
- Я тебя раздавлю, - стонет где-то в районе моей шеи, но не двигается.
- Я прожила хорошую жизнь.
Соболев начинает заливисто смеяться, задыхаясь еще больше, с видимым усилием отстраняется и осторожно выходит, заставляя меня зашипеть от боли.
- Прости, малыш, - парень выкидывает презерватив и возвращается. - Больно?
- Есть немного, - шепчу, смущаясь крови на светлых простынях. Как будто специально бежевое выбрал, честное слово!
Но Дениса, кажется, вообще ничего не смущает, он критически осматривает меня, закусывает губу, заставляя меня вспыхнуть, и подхватывает на руки.
- Нужно принять душ. Я помогу, солнце, - смеемся вместе, когда я понимаю, что не могу даже стоять из-за дрожи в коленках.
Тело отзывается приятной болью, когда Соболев намыливает мне плечи, попутно разминая их, проходится руками по груди, задевая соски, скользит руками между ног, касаясь так осторожно, что сердце замирает от такой заботы. Меня насухо вытирают, усаживают на бортик ванны. А Денис быстро меняет постельное белье, пока я могу только смотреть, чувствуя себя действительно счастливой. Парень натягивает на меня одну из своих футболок, запрещая надевать трусики, укладывает в постель и прижимает к груди, заставляя расслабленно выдыхать в ключицы.
- Ты была великолепна, Лиса, - шепчет, поглаживая влажные после душа волосы. - Ты даже не представляешь, что я чувствую. Прости, что сделал тебе больно. Дальше будет лучше, обещаю.
- Поцелуешь меня? - ощущаю дикую потребность в этом прикосновении. - Я не могу двигаться.
Парень тихо смеется и склоняется, оставляя нежный поцелуй на губах. Лучше, чем в самый первый раз. Обжигая, но не делая больно.
И, засыпая в горячих руках, понимаю, что, наконец, добилась своей свободы.
Друзья, очередное продолжение! Далось не очень легко, но очень эмоционально) Оставляйте комментарии и звездочки. Моя радость этим маленьким подаркам очень искренняя)) Наслаждайтесь!
Глава 30
Просыпалась долго. Чувствовала, что под боком сопит Денис, но глаза просто не открывались, а тело не двигалось. Попыталась подняться, но почувствовала ноющую боль чуть ли не во всем теле, стон удержать не получилось. А Соболев, словно солдат, подскочил и едва не стал по стойке смирно.
— Что? Где? — сонно пробормотал, похлопывая меня рукой, словно подушку взбивает. Убедившись, что я на месте, растерянно трет глаза. — Ты чего?
— Ты меня до смерти затрахал, — ною, ощущая, что даже пресс болит, как будто я его методично выкачивала полночи. Вот это я понимаю: физнагрузка высшего уровня.
Денис смеется, умилительно окидывая взглядом ноги и футболку, которая неприлично задралась. Но с тяжелым вздохом отводит взгляд.
— Больно? Или просто как после тренажерки?
— Я по тренажеркам не шарахаюсь, — язвлю, но примирительно прижимаюсь к костяшкам пальцев, которые гладят по щеке. — И если так себя чувствуют после нее все, то и не пойду никогда.
— Ясно, — снова смеется. Клоун. А я тут, между прочим, на грани. Сейчас как засмущаюсь. — Это с непривычки, попрактикуемся — и все чики-пуки.
Все-таки заливаюсь краской, вспоминая, как беззастенчиво вчера отзывалась на ласки и раздавала свои с не меньшим восторгом.