Ткань настолько нежная, что не остается сомнений: точно шелк. Вот только когда смотрюсь в зеркало, дыхание замирает не только из-за того, как красиво смотрится черная вещица на моей светлой коже. Белье прозрачное. То есть, полностью. Тонкое кружево красиво обрамляет контуры лифа. Трусики вообще едва дотягивают до одежды, потому что больше похожи на тонкие полоски. Короче, эта одежка не оставляет ни единого шанса для фантазии: мои соски как на ладони. Красиво, твою мать! Но уж лучше я голой перед Соболевым ходить буду, чем предстану в этом эротическом бесподобии.
Прежде чем я успеваю обдумать мысль, как вылезти из белья, с первого этажа раздается хлопок двери. И я, подпрыгнув на месте от страха, словно вор, которого застукали, когда он тырил самое дорогое, чертыхаюсь и натягиваю бордовое платье с глубоки вырезом.
Хотя, после этого комплектика я пересмотрю понятие «слишком вызывающее».
— Лисааа?? — зовет Денис, а я лихорадочно запихиваю все лишнее в полки, которые мне отвел парень. — Ты где?
— Иду, — кричу и, глубоко вздохнув, спускаюсь, чтобы найти Соболева у заполненного едой стола с тарелкой салата в руках. — Ну Дениииис! Сядь и поешь нормально!
Но меня уже не слушают. Как только попадаю в поле зрения парня, он застывает в весьма комичной позе: с ложкой у открытого рта. Чувствую, как меня тщательно сканируют потемневшие омуты, весьма заинтересованно останавливаясь сначала на вырезе, потом на ногах, а потом снова перемещаются к ложбинке, которая эффектно подчеркнулась шелковым лифом. И взгляд такой..
Соболев медленно опускает тарелку на стол, шумно сглатывает, не прекращая пожирать глазами, и начинает плавно подходить, заставляя почувствовать себя добычей опытного охотника. Только, к слову, добыча очень хочет, чтобы ее поймали.
— Ты же голодный?.. — слабо пищу, пятясь к стеночке и отчетливо ощущая дрожь в коленках. И еще жар внизу живота, из-за которого сводит судорогой мышцы.
— Очень, — хищно облизывается, находясь уже в миллиметрах от моего тела, но не касаясь. Парень просто стоит, заставляя искриться то ничтожное пространство между нами. — Сейчас и поужинаю.
Воздуха не хватает, ледяные руки хочется запустить в шоколадные волосы. Притянуть парня поближе, совсем чуть-чуть, просто чтобы соприкоснуться телами. Он подсадил меня на эти прикосновения, как на наркотик. И вот когда я уже готова умолять, парень сам поднимает руку и проводит костяшками вдоль выреза, посылая мурашек по тому же пути. Выпускаю на свободу стон и сама прижимаюсь всем телом.
— Все остынет, — выдвигаю последний аргумент, но скорее просто из вредности, не признаваться же, что я на грани.
— Не убедила, — выдыхает парень и целует, выбивая почву из-под ног.
Этого достаточно, чтобы я забила на все. Пожар внутри разгорается, и я не собираюсь тушить его. Хочу сгореть дотла. Чтобы рваное дыхание, царапины на спине Дениса, засосы на шее. Чтобы чувства на максимум. Соболев понимает без слов: подхватывает на руки, задирая и без того короткое платье, и, поколебавшись секунду, тащит наверх. Я уже чувствую его возбуждение, и это так остро сказывается на мне самой, что не могу сдержать себя, двигаясь в его руках, имитируя толчки.
Меня ставят на ноги и пытаются стянуть платье, но я качаю головой, показывая, что он раздевается первым. Когда парень остается в одних только боксерах, вздыбленных спереди, я понимаю, что меня сейчас увидят во всем великолепии и возьмут через секунду. Глаза его темные, замутнённые, а дыхание рваное.
Снимаю платье, отбрасывая куда-то в сторону, и закусываю губу в ожидании вердикта. Соболев грязно ругается, сжимая и разжимая кулаки. Глаза впиваются в соски, что заметно топорщатся сквозь красивую тонкую ткань, и взгляд этот почти физически меня касается, заставляя поднять руку и приласкать грудь.
— Черт возьми, — шипит парень, заметно напрягаясь. — Я сейчас кончу только от одного твоего вида. Ты богиня.
С губ моих срывается стон, а Денис вдруг подлетает к полкам и ищет что-то. Спустя мгновение показывает мой полароид, и я понимаю, чего он хочет.
— Нет! — возмущенно восклицаю. — Ты что, идиот? А что если кто-то увидит??
— Никто и никогда не увидит это фото, ангел, обещаю. Пожалуйста. Только для меня. Ты так красива, что я задыхаюсь. Даже через 60 лет у меня будет стоять на это фото.
Я вдруг смеюсь и, обиженная сама на себя, резко закрываю рот ладошкой. Но Денис смотрит так… Так, что я теряю связь с реальностью. И, к нашему общему удивлению, киваю. Я не знаю, как стать, но Соболев быстро ставит меня около окна, за которым горят огни ночного города, легко проводит по волосам рукой, заставляя локоны лечь на спину, поворачивает немного мое тело и голову. И становится чуть правее, делая единственный снимок чуть в профиль, на котором я навсегда останусь с ярко горящими глазами и закушенной губой.