Я заметила, что возбуждение заставляет глаза Дениса потемнеть, доводя цвет почти до горького шоколада. Но ярчайшее наслаждение делает его глаза светлыми, как день. Наслаждение, которое я вижу, когда мы занимаемся любовью. И оно не знает аналогов.
Но сегодня я осознала, что глаза принимают такой цвет еще и тогда, когда парень чувствует животный страх. Когда он нашел меня в столовой, на мгновение мне показалось, что он на грани, еще чуть-чуть - и сорвется в пропасть, из которой уже не выбраться. И осознание того, что его страх потерять меня делает парня настолько ненормальным... Почему-то, заставляет меня таять.
Так сильно меня любит только семья.
И, кажется, Денис.
Спустя 20 минут необходимого одиночества дверь хлопает, впуская хозяина. Глаза Соболева моментально находят меня, теплеют, когда мы встречаемся взглядами, а через несколько секунд он уже рядом. Опускается на колени перед диваном, на котором я сижу, и заключает в плен мои руки, согревая ледяные пальчики дыханием.
Меня простреливает нежность от такого бережного жеста, и пару минут мы сидим молча. Я наслаждаюсь теплом и уютом, а парень тщательно изучает меня.
Я первая нарушаю эту тишину.
- Прости. Кажется, я угнала твою машину.
Губы Дениса медленно растягиваются в улыбке, а я освобождаю одну из рук и прикасаюсь к своей любимой ямочке.
- Думаю, ты сумеешь убедить меня не писать заявление в милицию, - лукаво шепчет. - Я пригнал твою машину сюда, - парень замолкает и тяжело вздыхает. - Я кричал на тебя. Извини. Стоило позволить тебе ударить меня.
- Хорошо, что не позволил, - тихо проговорила, поднимаясь пальчиками до скулы.
- Я вел себя как скотина, - морщится Соболев. - Я испугался, Алиса. Я еще никогда не чувствовал такой страх.
То, как Денис смотрит мне в глаза, вызывает мурашки по всему телу. Меня тоже наполняет чувство страха. И, как ни странно, возбуждение. Все-таки дико приятно, когда о тебе волнуются.
- Ты не похож на отца, - тихо шепчу, смотря прямо в глаза парню, а потому вижу тот самый цвет наслаждения и страха.
- Скажи мне, что он не прикоснулся к тебе, прошу.. - почти беззвучно молит Денис, прижимаясь к моей ладони, словно котенок.
- Даже пальцем не тронул. Я даже не заметила, как он забрал телефон, - устало бормочу, злясь на свою беспечность.
- Точно.. - вспомнив что-то, Соболев быстро поднимается на ноги, оставляет короткий поцелуй на губах, заставляя потянуться вслед за собой в попытке продлить прикосновение, и отходит, чтобы покопаться в рюкзаке. - Я взял почти такой же, только новее.
Протянул мне небольшую коробочку с телефоном. И снова парень подумал над ситуацией намного лучше меня. Я же без телефона, как без рук, а если маман не дозвонится - Армагеддон покажется раем на земле.
- Как всегда все продумал, - с улыбкой покачала головой и приняла подарок. - Спасибо.
Давно уже поняла - Денис делает только то, что действительно хочет, а потому даже если я сейчас выкину эту дорогущую технику с криками про то, что могу сама купить себе телефон, через час на столе будет лежать два таких же. А утром еще три. Более дорогих. Упрямство в этой квартире в почете.
- Я заслужил поцелуй? - осторожно спрашивает, становясь рядом, возвышаясь надо мной, словно скала из мышц.
- С каких пор тебе требуется разрешение? - игриво прикусываю губу, обожая, когда он освобождает ее своими пальцами, задерживаясь на нижней губе.
- Мне показалось, что мы поругались.
- Это потому что ты свинья, - авторитетно заявляю и тяну парня вниз, желая почувствовать, наконец, прикосновения этого идиота. Соболев останавливает падение руками, заключая мое тело в плен, из которого не хочу выбираться.
- Виновен, - шепчет мне в губы и затягивает в поцелуй.
Эти прикосновения принципиально новые. Казалось, в наших поцелуях было уже все. От полыхающей страсти до щемящей нежности. Но сейчас это было трепетное касание, едва ощутимое, словно я полупрозрачный хрусталь, который может развалиться от любого дуновения ветра. Словно если он усилит напор, я сломаюсь. В груди собираются бабочки, заставляя умирать от чувства нежности и любви.
Господи, ко мне еще никогда так не прикасались.
Слова любви плавают на поверхности, и, наверное, я не отпускаю их лишь потому, что момент не подходящий. А я хочу запомнить этот миг красивым, не обремененным чьим-то страхом.
- Хочу тебя, - шепчет мне в губы, оставляя короткие, невесомые поцелуи уголках губ.
И как-то сразу забывается, что вообще-то нам есть что обсудить. Что где-то там ходит его отец, возможно, придумывая еще какие-нибудь провокации. Не остается ничего важного, кроме этого маленького, тихого мира между нами.