Это уж точно. Я усмехнулась, подтянув одну ногу на седушку стула, чтобы положить голову на колено. Денис тихо напевал мелодию, пока мыл посуду, а я не могла выбросить из головы воспоминания. Этой ночью он снился мне. Не впервые. Но на этот раз сон был не просто фантазией, а смесью того, что происходило на самом деле, со скрытыми желаниями. Если бы этот сон был фильмом, пришлось бы ограничить просмотр для детей.
Я тяжело вздохнула, снова забыв про то, что это вызывает кашель. Всегда ненавидела эту часть болезни. Соболев обернулся, чтобы глянуть на меня, и через минуту положил передо мной таблетки.
- Он изменял мне, - вдруг сказала я, когда запила капсулу, а Денис снова отвернулся. Я увидела, как напряглись мышцы на его руках. - Все это время.
Парень повернулся и стал, облокотившись на столешницу, со скрещенными на груди руками.
- Ты ведь знал это?
Эта мысль пришла так неожиданно, что я не успела ее обдумать. Но тут Соболев посмотрел мне прямо в глаза и ответил:
- Не наверняка. Но догадывался, - он глубоко вздохнул, подходя ближе. - Ты бы не поверила в мои догадки, ты же такая упрямая.
Он горько усмехнулся, вызывая у меня такую же усмешку.
- Это точно.
Я молчала, не в силах выдавить из себя больше ни слова, а Денис просто смотрел. Я часто ловила на себе его взгляды за эти месяцы, и когда спросила однажды, на что он пялится, он сказал, что ему просто нравится на меня смотреть. Помню, в ту ночь он впервые приснился мне. Так, как не должен был, потому что у меня был Максим.
Только теперь я осознала, что у меня, на самом деле, никогда не было Максима.
Я тихо засмеялась, находясь все еще под пристальным взглядом глаз парня. Сегодня они были яркого, янтарного цвета, который напомнил мне неразбавленный виски. Денис молчал. Иногда он так раздражал своей способностью читать мои мысли, что я едва удерживалась от того, чтобы избить его.
- Слава богу, что я не влюбилась в него, - вдруг прошептала я, уловив, как брови Соболева метнулись вверх от удивления. - Я бы не смогла пережить это так просто.
- Тогда почему ты плачешь? - так же тихо спросил парень и подошел ближе, чтобы словить слезу большим пальцем.
- Потому что раньше меня не предавали.
***
Спустя неделю я вернулась в универ с нормальным цветом лица, хорошим аппетитом и небольшим остаточным кашлем, который мешал только ночью. Я решила больше не думать про Макса, потому что я не могу изменить то, что он сделал. Но, по правде, его слова, брошенные мне в лицо той ночью от обычной злости, оставили на мне след. Я не могла избавиться от воспоминания о том, как он говорил «скучная» и «правильная», словно в мире нет большего порока, чем быть обычной. И я с ужасом осознала, что начала думать, будто мой характер действительно посредственный.
На одной из перемен между парами я так сильно поругалась с Денисом, что хотелось ударить его. Он сказал что-то резкое, как обычно, из-за плохого настроения, а я ответила, что если я такая ужасная, то он может катиться к черту, потому что - цитата - «мне нахрен не нужен такой друг». А потом я проплакала из-за этого в туалете 20 минут.
Хорошо, что Соболев был из тех людей, которые понимают. Мы оба были неправы, так что помирились, как только я вышла из туалета с заплаканными глазами. Таким образом, из-за маленькой драмы моей жизни была пропущена еще одна лекция.
В универе не прекращали делать ставки по поводу наших отношений. Это стало настоящей квест-игрой: каждый раз, когда мы проходили вместе по коридорам, люди искали малейшие признаки того, что мы пара.
Ой, смотрите, он коснулся ее руки!
Ой, он купил ей любимую шоколадку!
Боже, она смотрит ему прямо в глаза, когда они разговаривают!
Друзья, делайте свои ставки!
Боюсь представить, что случилось бы с этим народом, если бы хоть кто-то узнал, как Денис прижимал меня к двери в своей квартире, касаясь губами каждого обнаженного участка кожи, и как я не могла оторвать руки от его пресса. Обрывки этих воспоминаний мучили меня по ночам, пока я сидела на лекциях, стояла в пробках, ела. Я думала об этом, когда Денис был совсем рядом, беззаботно подшучивая, или когда мы не виделись целый день. И эти мысли медленно сжигали меня, пока однажды я не проснулась прямо посреди ночи от действительно горячего сна, после которого едва смогла сдержать порыв поехать к нему.
Я становилась ненормальной. И это дико пугало. А в совокупности с моей новоприобретенной неуверенностью в себе становилось настоящим кошмаром.
Сегодня был один из тех дней, когда я не могла перестать думать о том, что моя жизнь не меняется. Я словно застряла в границах, которые построила для себя сама. Не могу вырваться из клетки «правильности». Эти мысли заставляли меня хмуриться. К тому же, я совсем не слышала, что говорит мне Соболев.