Анна жадно хватала ртом воздух. Она не знала, удалось ли ей оторваться от преследователей. Резкая боль пульсировала в левом боку при каждом вдохе, ноги деревенели, она задыхалась. Какое-то время она торопливо пробиралась сквозь толпу, затем устало оперлась о стену первого попавшегося дома, прижалась щекой к шершавому камню. Она не могла больше сделать ни шагу. Да и зачем? Теперь все равно. Пусть придут и возьмут ее.
– Эй, подружка! – неожиданно услышала она подле себя низкий, как бы ржавый голос.
Анна вздрогнула и выпрямилась. Она стояла у стены, где уже облюбовали себе местечко две жрицы любви.
– Ты что-то украла? – спросила ее одна из этих женщин, растрепанная, неопределенного возраста особа с оголенными плечами.
Анна вдруг поняла, что сама она, в изодранном платье и рассыпавшимися по плечам волосами, почти ничем не отличается от них.
– За тобою гонятся констебли? – проскрежетала другая – рыжая, в засаленной шерстяной юбке.
Анна ничего не отвечала, стараясь унять дыхание. Совсем рядом загремели кованые башмаки, раздались окрики:
– Не пробегала здесь женщина? Девица в голубом платье?
Анна едва не застонала, с мольбою глядя на проституток. Рыжая девка вдруг грубо схватила ее за руку и увлекла за собой через улицу.
– Чертовы псы! Беги вон в тот проход, красотка. Там, за мусорными рядами – спуск к набережной. И не будь дурой, отсидись где-нибудь.
Анна не знала, куда идет. Вокруг были глухие стены. Это место и проходом нельзя было назвать – так, какая-то щель, куда сбрасывали нечистоты. Не было видно ни зги. Она брела наощупь по кучам мусора, утопая по щиколотку в жидкой грязи. Слева и справа на расстоянии вытянутой руки тянулись шершавые торцы домов.
Вонь валила с ног, вокруг с отвратительным писком сновали крысы. Анна наступила на одну из них и взвизгнула от отвращения. Немного дальше она споткнулась и упала, окончательно перепачкав свой наряд. Наконец впереди замаячил выход, и Анна оказалась на каких-то грядках с овощами, куда выходили задние дворы. Здесь было относительно тихо – пушечная пальба на Темзе уже прекратилась, но небо по-прежнему отсвечивало заревом бесчисленных костров и плошек, глухо долетали до неузнаваемости искаженные звуки музыки.
Анна сделала несколько шагов и опустилась без сил среди зарослей сельдерея. Хуже всего, что теперь она не знала, что делать дальше. Подняв голову, над коньками крыш она увидела шпиль собора Святого Павла и поняла, что находится где-то позади домов, окружающих Соборную площадь.
Отдышавшись, она хотела было встать, но какой-то звук неожиданно привлек ее внимание. Она оглянулась – и похолодела. Крупная рыжая собака с глухим рычанием неслась к ней, волоча за собою длинную цепь. Не помня себя, Анна кинулась прочь, но пес рванул ее за лодыжку, и, закричав не своим голосом, она снова упала на землю.
– Прочь, пошел прочь! – Анна запустила в него комом земли и попыталась подняться, но пес неотступно кидался на нее. Анна кричала, заслоняясь руками, зубы собаки щелкали рядом с ее лицом. Каким-то чудом ей удалось все же сделать несколько шагов, но пес вцепился в подол ее платья, вырвал клок, и она опять едва не упала. В этот миг на террасе, выходившей во двор, затеплился свет, появились силуэты людей, и она отчаянно закричала:
– Помогите! Ради Бога, помогите!
Она забилась в угол двора, где пес не мог ее достать, сколько бы ни натягивал длинную цепь. Но и здесь она не чувствовала себя в безопасности. Пес хрипел и захлебывался лаем совсем близко, она видела его оскаленную пасть, цепь натягивалась как тетива, и при каждом броске разъяренной твари Анне казалось, что она вот-вот лопнет.
– Помогите! – вновь закричала она и сейчас же различила голоса наверху.
– Смотри, кум, Лохматый снова поймал бродяжку. Ату ее, мой славный страж, ату!
Анна больше не кричала. Ей следовало молить Бога, чтобы эти люди не спустили на нее пса. Она поискала глазами какое-нибудь оружие, но, ничего не найдя, попыталась продвинуться вдоль стены. Пес тут же оказался рядом, и ей ничего не оставалось, как сидеть, забившись в угол и ожидая, чем закончится эта травля.
Наконец зрителям, наблюдавшим сверху, все это надоело. Сквозь слезы Анна видела фигуры двух мужчин с дубинками в руках, которые спустились во двор. Один из них оттащил за ошейник пса. Другой приблизился и пнул Анну ногой.
– Эй ты, ну-ка вставай!
Но, как только Анна пошевелилась, он обрушил на нее свою дубинку, и она, отчаянно закричав, снова рухнула на землю.
– Эй, Гуго, погоди! – произнес другой голос. В глаза ударил свет фонаря. Кто-то схватил Анну за волосы и рывком приподнял ей голову.
– О, да это же совсем девчонка! И смотри, какая хорошенькая!
Первый мужчина невнятно пробормотал:
– Эй, смотри, Дикон, чтобы эти слова не услышала твоя благоверная. Вон она идет.
– Черт побери, Гуго! Если бы мы были здесь одни, я бы оставил девчонку для себя.
Анна щурилась на свет фонаря. Подоспели еще какие-то люди. Перепачканная с ног до головы, со свисающими на лицо прядями волос, в превратившемся в лохмотья платье она представляла собой жалкое зрелище. Тем не менее державший фонарь – тот, кого назвали Диконом, – смотрел на нее с состраданием. Собравшись с духом, Анна протянула к нему руки.
– Сжальтесь надо мной, я не хотела ничего дурного! Отпустите меня!
– Эй, тварь! Ты чего липнешь к моему мужу! – раздался из темноты визгливый женский голос. – А ты отойди от нее, чертов потаскун! Надо сейчас же позвать констеблей и сдать им эту проклятую воровку.
У Анны все похолодело внутри. Если она попадет в лапы властям, непременно кто-нибудь опознает ее.
– Нет! – закричала она, падая на колени. – Взываю к вашему милосердию! Отпустите меня. Я ничего не украла, я даже не знала, куда ведет проход, по которому я пришла.
– Как же! Спой эту песенку страже. А ты чего смотришь? Иди и кликни кого-нибудь.
– Нет!
И тут Анна решилась на отчаянный шаг. Ей не оставалось ничего другого.
– Помогите мне, добрые горожане. Я Анна, принцесса Уэльская. Мой отец, Делатель Королей, со дня на день должен вернуться в Лондон, и он щедро вознаградит тех, кто был добр ко мне.
Ее слова потонули в неудержимом хохоте. Анна отшатнулась. Они не верили ей! Они и вообразить не могли, что эта грязная, смердящая нищенка – не кто иной, как сиятельная принцесса Англии!
– О, да она еще и помешанная! – хохотал поначалу пожалевший ее Дикон. – Принцесса! Надо же! Ее высочество этим вечером травили собаками! Ох-хо-хо!
Его жена, сгибаясь от смеха, выкрикнула:
– Гоните ее в три шеи! Пусть себе катится. Принцесса! Дайте ей добрый пинок, и пусть проваливает.
Кто-то схватил Анну за шиворот и поволок через темные закоулки. Вокруг все еще смеялись. Она получила удар по спине, женщины дергали ее за волосы, и наконец ее вышвырнули на улицу, как нашкодившего щенка.
Дверь захлопнулась, и Анна осталась в одиночестве.
Несмотря на перенесенное унижение, она испытывала огромное облегчение. Ведь если этим людям ничего не известно о побеге принцессы Уэльской, значит, весть еще не распространилась, и у нее есть надежда выбраться из города.
Только теперь она почувствовала, как замерзла. Было так холодно, что у нее изо рта шел пар. Прихрамывая, она двинулась в сторону Соборной площади. На улицах все еще было людно. Почтенные горожане расходились по домам. Мальчишки с короткими дубинками в руках носились по улицам, изображая рыцарей Алой и Белой Роз, то там, то здесь еще звучали обрывки музыки, но все чаще слышались звуки захлопываемых ставен, задвигаемых засовов.