- Я не хочу в аквапарк, - неожиданно говорит ребенок и отстранившись смотрит своими синими глазами на меня. Глазами его отца.
- Почему? – Отогнав воспоминания, которые с каждым годом становятся тусклее, но отнюдь не радостнее, я провела рукой по растрепанным волосам сына. – Ты же хотел сходить?
- Да, но вчера пока мы с бабушкой тебя ждали с работы, я договорился с друзьями, что погуляю с ними.
- Но мы же можем совместить эти два дела? – Я приподняла брови и тепло улыбнулась. – Например, утром пойдем в аквапарк, а вечером погуляешь с друзьями. Ну или наоборот.
Глаза моего сына вновь заблестели счастьем и он, придвинувшись ближе прошептал прямо в мое ухо.
- Спасибо!
Поцеловав меня в щеку, сын спрыгнул с моей кровати и пулей выскочил из комнаты. А уже через минуту я услышала, как зашумела вода в ванной.
Покачав головой, я встала с кровати и бросив взгляд на комод, что стоял у стены улыбнулась.
- Доброе утро, милый, - прошептала я мужчине на фотографии в черной рамке и отвела глаза. Надо возвращаться в реальность.
После того, как умер Иван, а целый месяц видела его в каждом прохожем человека. Я буквально сходила с ума, сильно похудела и у меня часто стали появляться обмороки. Испугавшись за меня, моя мама отвела меня в больницу, где я и узнала, что нахожусь уже на третьем месяце беременности. Но из-за того, что морила себя голодом и отстранилась от реального мира, погрузившись в свое горе – я совсем не заметила того, что в моем организме произошли изменения, и для того чтобы не потерять единственную частичку, что осталась от человека, которого я любила… мне пришлось лечь в больницу и дополнительно ходить на сеансы к психотерапевту.
Только после этого я поняла, что мой Ваня больше не придет ко мне. Не обнимет меня. И я больше никогда не смогу услышать родной и любимый голос.
Знаете, те пять стадий горя Кюблер-Росс? Отрицание, злость, торг, депрессия и наконец-то принятие? Знаете? Так вот у меня они были все. Сначала я не могла принять смерть Вани. Потом меня накрыла злость: почему именно он, а не его напарник! Затем я просила Всевышнего вернуть мне Ваню взамен на мою жизнь, но тут же вспоминала про малыша, что я носила под сердцем и сразу замолкала. И после я находилась на стадии депрессии, которая продлилась до самых родов и только после того, как мне на грудь положили моего сына, я наконец-то смогла принять тот факт, что Ивана больше нет и я ничем не смогу его вернуть. Однако, у меня теперь есть сын. И я должна жить радо него.
Благодаря тому, что у мня был Кирилл, и поддержка моей мамы и родителей Ивана – я смогла справится со всем и только изредка могла закрыться в своей комнате и тихо поговорить с фотографией своего мужчины. Возможно это и звучит немного пугающе, но это мне помогало, не давало расплакаться и расклеиться перед малышом, который был похож на отца с каждым днем все больше и больше.
Вздохнув, я и не заметила, как пролетело время, и мы с Кирюшкой уже обувались выходить на улицу. Закрыв дверь нашей квартиры, я развернулась и взяв за руку сына подняла взгляд на дверь, напротив. Не знаю почему, но перед глазами встали голубые глаза соседа. Странный он. Пугающий и вызывающий какие-то чувства внутри меня. Вот только я не могу понять какие.
- Мам, идем! Что ты тут стоишь? – Кирюша потянул меня за руку во двор, и я пришла в себя.
Посмотрев на малыша, я улыбнулась и стала спускаться по лестнице вниз. Седьмой этаж, но как-бы сказал отец Вани – Степан Андреевич – «Движение – это жизнь, дорогая!»
***
Время близилось к часу дня, и мы с Кирюшей уже собирались идти домой чтобы ребенок мог поспать днем, когда на детскую площадку пришел мальчик лет десяти с маленьким белым комочком, который оказался щенком.
- Мамочка, а можно я немного поиграю с щеночком? Совсем чуть-чуть, а потом сразу домой и спать? Можно?
Бросив взгляд на часы на телефоне, я дала свое согласие, а сама присела на лавочку. Поправив солнцезащитные очки, я вздохнула и с улыбкой на лице стала наблюдать как сын и еще пару мальчиков играют с белым щенком. В этот момент я и сама не заметила, как погрузилась в свои воспоминания.