Опору из-под ног точно выбили. Раньше Темари и помыслить не могла, что Шикамару её предаст, теперь же впору было сомневаться и в остальных законах мироздания.
Пытаться удержать мужа? Какой бред! Чтобы она, джонин Страны Ветра, уподобилась глупым бабам из дешёвых сериалов, зацикленным на мужиках и детях? Чтобы делала новую причёску, наряжалась и всячески угождала Шикамару? Нет, нет и нет!
Выставить мужа за дверь? Забрать Шикадая и уехать побитой собакой в Суну? Но родина Шикадая — Коноха, в песках он чужой, и они ему чужие, не выживет он ни в дикой пустыне, ни в плену цивилизованных интриг. Как получилось, что её сын верен другому государству, его идеалам и ценностям? Кто в этом виноват? Она не хотела ломать жизнь Шикадаю. И не хотела, чтобы её жалели соплеменники, чтобы шептались, что не следовало бросать Суну ради любви, что у Темари оказалась кишка тонка покорить Коноху, да и братья взъярились бы на Шикамару, конфликта не избежать. Они и без того что-то подозревали, но у неё пока получалось их забалтывать. По старой привычке её, как старшую, слушались.
Муж, когда с него спадало настроение хандрить, пытался спасти семью. Водил в ресторан, но всё закончилось скандалом. Брал выходной и помогал по дому, но терпеть подле себя его кислую мину и дышать сигаретным дымом не хватало сил. Пытаться исполнить супружеский долг ему и вовсе не стоило, а ей не стоило вестись на его фальшивые нежности. Когда всё происходит без внутреннего трепета, без желания, а сводится к набору привычных действий, старательных, но рутинных — это, простите, не секс, это какая-то тренировка на полигоне. И то от тренировок больше кайфа получаешь.
Их брак разваливался. По молодости Темари бы сразу бурно высказала мужу всё, что думает, и подала на развод. Но сейчас вспоминала, что за перегородками из тонкой рисовой бумаги ни в чём неповинный Шикадай, и прикусывала язык.
Развестись значило пройти точку невозврата, что-то резко поменять, а менять было страшно. Над мужем довлела репутация клана Нара, над ней — уязвлённая гордость. Когда она, такая честная, привыкшая рубить правду с плеча, приучилась ко лжи? Неужели кризис среднего возраста подкрался так рано? Они врали себе, что живут под одной крышей ради Шикадая, будто сын ничего не замечал. Всё он понимал, хоть и молчал, лишь играл и играл сам с собой в шоги, так, что фишки стучали на всю усадьбу. Слава богам, у него были Иноджин и Чо-Чо, с которыми он пропадал неделями на миссиях. Может, он пережил бы расставание родителей легче, чем они сами, а может, и нет. Может, его тоже душила нервная боль, от которой не избавиться, может, он, как и Темари в детстве, избегал токсичного дома? Кто его, такого молчуна, разберёт? Вроде и её сын, а она никогда не знала, какими дебрями бродят его мысли, он даже в пелёнках был себе на уме. Копия отца, что раньше умиляло, а теперь задевало.
В какой-то миг стало невыносимо сидеть одной в четырёх стенах усадьбы, среди шелкографий с проклятыми оленями. Подруги? У них своя жизнь, и потом, Темари всегда ощущала себя лишней в междусобойчике Ино, Сакуры и Хинаты, который про себя окрестила Ино-Саку-Хи. Слишком прямолинейная, слишком бестактная, неудивительно, что друзей у неё мало, да и есть ли вообще? Родня из клана Нара? Бросьте, это люди старой закалки, которые на Темари смотрели как на чужачку, а она отвечала взаимностью. Где они и где она, дочь Казекаге! Свекровь свою Темари и вовсе не переваривала. Телевизор? Раньше, в полузабытой, растаявшей как мираж над песками, жизни он включался фоном, чтобы было не скучно убираться, стирать, готовить, сейчас же, когда тишина одиночества навалилась всей массой, беспечная болтовня телевизора бесила. Вилка была выдернута из розетки, а пульт заброшен на дальний ящик комода. Единственными собеседниками остались разве что кактусы, подаренные Гаарой.
И тогда Темари вспомнила, что такое чувство опасности, скольжение по лезвию куная и свист ветра в ушах. Позвонила Гааре и спросила, может ли чем- нибудь помочь Суне. Оправдывая внезапный интерес тем, что Шикадай уже вырос, в маме не нуждается, а ей скучно. Умница Гаара не стал спрашивать лишнего (что не помешало ему разболтать всё Канкуро, который потом два дня обрывал телефон, чтобы удостовериться, что с сеструхой всё в норме), и нашёл ей важные миссии. Переговоры. Представительство. Обучающие программы. Гуманитарная помощь. Это оказалось тем, что доктор прописал. А после вектор её заданий отчётливо сместился на север, поближе к Стране Молнии. И тут уж Гаара был ни при чём.
Хорошо поставленный нежнейший голос объявил о начале посадки на рейс 2709. Опять не её. Счастливчики потянулись к выходу. Темари обхватила себя за плечи, подошла к информационному табло. Раньше строчки с её рейсом даже не высвечивалось, но теперь она неожиданно появилась в самой середине. И напротив времени вылета значилось «Delayed».