Потом немного помолчал и добавил.
— Разумеется, без права приоритетного выбора ввиду отсутствия прямой угрозы для вас на протяжении всего… мероприятия.
То, что это не подстава, после некоторого изучения материала и небольшого спора по переписке мы все втроем согласились. Однако само предложение об участии в откровенно пиратском, надо называть вещи своими именами, рейде ни у кого восторга отчего-то не вызвало. Эх, не готовы мы пока настолько проникнуться местным колоритом. Даже Тогот слал недовольные гримасы. Хотя внешне выглядел совершенно спокойным и, удивительное дело, на этого представителя заказчика не вызверился и даже оружием не угрожал. Хотя это, скорее всего, потому, что этот товарищ был аварцем, к ним старина Тер вполне себе ровно относился. А вот будь он нивэйцем, вот тут я бы за его жизнь и нашу деловую репутацию начал бы опасаться.
— Думаю, нас данное предложение не интересует, — сухо сообщил я, показывая тем самым, что аудиенция окончена.
На что блондинчик не менее сухо кивнул в ответ и совершенно спокойно покинул борт — совершенно стандартная, вообще-то, ситуация: контракт не подошел, сделка не состоялась — разбежались. С учетом того, что как цели рейда, так и периода его предполагаемого проведения в проекте договора не было, так даже ничего криминального в ней не было. Однако осадочек, как говорится, остался. Однако сведения о таких рейдах должны заинтересовать администрацию шахтерской станции «Пион», которая тут в паре суток лету. А это значит, что идея предложить им на продажу орудия с линкоров может принести очень даже неплохие дивиденды. И высказали мы ее с Ивой одновременно. Тогот на это только злорадно оскалился.
Глава 6
На Пионе мы, как ни странно, подзадержались, и причина была совсем не в том, что не смогли удачно расторговаться. Нет, ситуация сложилась такая, что, изучив любезно предоставленные материалы о готовящемся где-то в секторе пиратском рейде, администрация станции, как будто бы никогда прежде подобного не слышала, начала панически суетиться и настойчиво предлагать зафрахтовать пространство в нашем трюме и пассажирскую палубу под себя, при этом категорически наплевав на доводы разума и наши собственные интересы. И в намерении своем была настолько усердна, что продавать нам товарный концентрат подконтрольные, то есть все, шахтерские артели наотрез отказались до урегулирования возникшей ситуации. При этом представители администрации как могли увиливали от прямого ответа на состав и количество груза, что прямо-таки кричало о том, что, тыкая пальцем в небо в желании подороже продать бывшее пиратское вооружение, мы умудрились попасть кому-то прямо в «глаз», если не сказать чего похуже.
Собственно, когда деловые переговоры находились на стадии, когда «Матадор» уже поднял щиты и развернул орудия в сторону диспетчерского модуля, а излучатели станции торопливо разворачивались к межсистемнику, нотки здравомыслия у наших оппонентов все же появились. В общем, понятно им стало, что ущерб от этой непродолжительной дуэли может им выйти очень даже боком, когда кто-то разбирающийся в вооружениях неожиданно признал в наших стандартных башнях тяжелые аварские батареи. И вот тогда к нам и пришел общаться главный диспетчер станции, а заодно и, видимо, главный инициатор всего этого безобразия, некий господин Боб, здоровенный чернокожий мужик с рыжими волосами.
Принимали мы его в нашей переговорной, дизайн которой девушки всё это время в таинственном коллективном порыве неустанно допиливали, доводя до совершенно непонятной для меня цели. А Боб, в силу своей природной грубости и жесткости, вообще не оценил. И с таким взглядом, полным непонятно откуда взявшейся надменности, уставился на меня, что прямо задел какую-то особо вредную струнку моей, надеюсь, не самой плохой души.
— Послушай меня, господин Боб с Пиона, — я зло посмотрел на этого товарища и теперь уже совершенно не считая нужным скрывать раздражение, вот ей-богу, чуть не ляпнул «хрен с горы». — Мне проще сейчас отстреляться по твоей диспетчерской и свалить отсюда в пустой рейс к другой станции и расторговаться уже там. И плевать мне будет на всё твое нытье и угрозы настолько, насколько это вообще возможно. Поэтому тебе придется либо договариваться со мной прямо сейчас, либо я открываю огонь. Заявляю это под протокол, чтобы потом не было недоразумений.
Боб, который, несмотря на такое земное имя, землянином не был, а был самым настоящим космическим шахтером, сумевшим продвинуться на такую высокую должность, тяжко вздохнул. И вздох его был наполнен тоской и обидой, потому как я закусился и обязательным условием был полный досмотр и раскрытие груза и его объема. А сделать что-либо со мной, как-то надавить, заставить он, получается, в данной ситуации не мог. Не учел он сразу же вес аргументов тяжелого калибра. Проморгал, пропустил от неожиданности и невнимательности, а сейчас уже было несколько поздно… И вся эта игра в гляделки в надежде непонятно на что теперь тоже с треском провалилась. Случись обострение, и мы его просто прикончим, дадим залп и полный ход, и, скорее всего, с повреждениями, но, оборвав стыковочные узлы и схлопотав пару пробоин, но откусаемся, затем лупанем со всей дури еще раз и отвалим. Потому как корабль он на то и корабль, что может, укрывшись щитами, уйти из зоны поражения. А вот станция пусть критично и не пострадает, но получит очень болезненные повреждения, из-под щита же залп будет, и еще более заметные репутационные потери, потому что данный прецедент обязательно будет доведен до администраций других обитаемых систем всего этого района фронтира и корпораций, в нем обитающих. И те уже трижды, а может, больше, подумают, прежде чем закупаться впредь на Пионе. Возможно, конкретно в данный момент репутационные потери им совсем не важны, и на то наверняка есть серьезные причины. Но нам-то что на них? Мы точно при плохом развитии ситуации отсюда сваливаем, и помешать нам не получится. По мне, так этого более чем достаточно для ведения честной торговли и переговоров. А вот Бобу… По виду он точно на сей неприятный факт наплевал и, будь возможность транспортник захватить, так бы и сделал, откровенно наплевав на все и вся. Но то, что прокатит с абсолютным большинством, напрочь разбивается о суровую реальность, и конкретно в нашем случае не прокатит. Стечение обстоятельств, не более… Вот оттого, что его проблема не решалась совершенно, этот суровый и беспринципный космический труженик, привыкший рулить такой же непробиваемой братией железной рукой в ежовых рукавичках, вынужден был договариваться. И самое для него обидное, что теперь на моих условиях. И никаких компромиссов.