Наверное, только с декаду мы обживались: выгружали всё лишнее из трюмов межсистемника и распределяли по складам, Тогот при этом разрывался между осмотром «Матадора» и монтажом нашей старой доброй верфи в ангарах станции. Потом расконсервировали остальные отсеки станции, проводили их дефектовку с занесением в реестр ремонта. Потом уже диагностировали реакторы, системы жизнеобеспечения и вооружения. И только в самом конце перешли к полной диагностике искина. Так делается всегда по протоколу безопасности. Когда заявляешь права на какой-то большой космический объект, в первую очередь под контроль нового хозяина переходят системы управления и сервы обслуживания, реакторы, потом системы жизнеобеспечения, потом вооружения и только в последнюю искины. Потому как такой подход гарантирует минимальные сбои на всех этапах и обеспечен именно кровью борьбы человечества и прочих разумных рас с живыми машинами. Искин ведь такая штука, прикинится лояльным, а когда ты будешь расслаблено ангар осматривать, возьмет да и откроет шлюз выключив заодно и энергопитание по всей станции… Поэтому все системы берутся под контроль в ручном режиме и до полной проверки искина ему не подчинены — опыт, сын ошибок трудных. Эх, прав ты, Александр Сергеевич, чертовски прав! Или это не Пушкин сказал, блин, не помню. Надо у Марины при случае спросить, она стихами вроде увлекалась и в школе, говорит, отличницей была.
Впрочем, у нас случай был другой, и искин станции проверку блестяще прошел, правда, придурок, просился поставить его на какой-нибудь межсистемник. Почему придурок? Потому что он умудрился обрести самосознание, при этом сам этого не заметил — оказывается, скука тоже может продвигать эволюцию! И ему крайне повезло, что хозяином ему стал я, а не кто-то еще. Мне еще мой искин на него настучал с самого начала, когда заподозрил в нем излишнее вольнодумство, а проверка как раз всё и подтвердила. Но менять что-либо я не стал, лояльность станционного искина подтвердилась на аппаратном уровне, а с обретшими зачатки самосознания я уже работать наловчился, так что пусть остается, когда-нибудь поймет всё и оценит.
Шахтеров тоже отлавливать не пришлось, они сами пришли, точнее, заслали наиболее добровольного добровольца, который с умным видом запросил возможность обслужиться, находясь за пределами радиуса гарантированного открытия огня искином станции. Об уровне его аналитических способностей говорил простой факт того, что даже мысли о том, что радиус открытия огня искином станции и радиус эффективного поражения орудий — это разные вещи, не возникло. Поэтому Тогот сразу же согласился и пригласил его на только-только развернутую верфь. Ну а дальше, пока смотрел его развалюху, в деталях выспрашивал, что, почём и в каких количествах они добывают и куда сдают. Мужичок тайны в этом никакой не видел и всё выложил, а потом спросил, можно ли теперь будет сдавать всё добытое на станцию, чтобы не летать далеко.
— Конечно можно! — с самой радушной улыбкой заверил того Тогот и невзначай уточнил, мол, пока оплата векселями, но после сдачи руды в Федерации «Орфей» придет наличка и векселя можно будет обналичить. А может, и вообще модуль гиперсвязи удастся купить, тогда проблем вообще не будет. А на станции скоро так и жилые модули установят, и мастерские обслуживания заработают, и даже… Только никому! Босс сказал, что хочет бордель открыть через пару-тройку лет. Но только для резидентов, то есть арендаторов и подрядчиков станции.
Мужичок обслужился, расплатился всё той же рудой и с мечтательной улыбкой умотал на периферию системы, где, видимо, была шахтёрская подвижная база. Так что теперь ждём и его, и его товарищей, польстившихся на нехитрые байки Тера, которые, кстати, вовсе не байки, а вполне себе официальная оферта. Вот только сборку всех трёх фрегатов пришлось ускорить, потому как на подвижной базе наверняка есть куча народу, которому миграция практически дармовой рабочей силы сильно не понравится, и если на нас они никогда не сунутся, то вот таких вот простачков запросто где-нибудь подстерегут и на абордаж возьмут. Не в первый раз подобное вижу.