Митрич задумчиво почесал затылок, а затем хитро прищурился.
— Есть мыслишка одна. Можно конечно казенным поставщикам кланяться да втридорога платить, — старик понизил голос, хотя на барже, кроме нас, никого не было ну не считая крыс в трюме. — Главное ведь это водка. За то с нас три шкуры сдерут. А ведь ее в столицу рекой гонят, в мимо застав. Зачем покупать, если можно взять бесплатно? Али там и прикупить.
Я вопросительно уставился на него.
— Я в былые годы в этих делах кой чего понимал, — Митрич довольно усмехнулся в усы. — Нынче зимой везут зелье двумя путями. Либо на подводах по льду залива глухими ночами прут, либо по чугунке, в товарных вагонах.
— И что предлагаешь? Встать на льду и подстеречь? — хмыкнул я.
— Не-е, на залив соваться — верная смерть, — старик истово замахал руками. — Там пограничная стража лютует, да и сами хозяева товара ребята нервные, с винтовками ездят. Чуть что в темноте померещится — сразу пулю всадят. А вот чугунка… это дело верное.
Митрич подался вперед, тяжело опершись локтями о стол.
— Запасные пути, темень. Охрана там вечно пьяная, либо спит в тепле, либо вообще самими контрабандистами куплена, чтобы глаза закрывала. Если выследить нужный вагон да аккуратно вскрыть — можно обчистить его без лишнего шума и пальбы. Один удачный налет, Сеня, и наша таверна бесплатным пойлом на полгода вперед обеспечена, а то и на год! Вот тебе и живая деньга. Да и в полицию е побегут, — хмыкнул Митрич.
Никто из них к околоточному с жалобой на пропажу точно не побежит, тут Митрич прав.
— Годится, — я перевел холодный взгляд на старика. — Вынюхай всё: на каких путях стоят эти вагоны, как устроена охрана и когда ожидается ближайший жирный состав. Узнай точно.
Пальцы скользнули в карман. Звякнула жалкая горстка мелочи — от силы рублей десять.
Рука переместилась к глубже. Пальцы извлекли на свет божий хрустящую пятидесятирублевую ассигнацию. Которую Анна Францевна выдала на борзописцев.
Купюра легла на середину стола.
Митрич часто заморгал, уставившись на синеватую бумагу.
— Забирай, — скомандовал, кивнув на деньги. — Дуй к этому твоему Барянову. Всучишь, как задаток за подвал. Обязательно выправь бумагу по всей форме, чтобы этот индюк заднюю не дал и место за нами было. Остальное позже. Да начинай строителей подыскивать. Да и вообще надо наведаться да месте подумать, где и что там будет.
Старик бережно сгреб ассигнацию мозолистыми пальцами.
— Ладно бывай, — поднялся я с табурета и накинул пальто на плечи.
Добравшись до Охтинского моста, на ближайшем перекрестке сел на подходящую конку, и почти до ехал до приюта.
Не большая прогула и вот я в нужном проулке. Калитка черного хода поддалась с натужным скрежетом, пропуская внутрь. И я тут же полез на лестницу в верх.
На чердаке скинул пальто и спрятал кобуру с оружием под свой матрас.
Спустившись в приют тут же ухватил ближайшего пацана.
— Костя где? — коротко бросил я.
— В классе он, — пацан указал на дверь в конце коридора. — Урок.
Дверь в классе была приоткрыта. Скользнув в щель, мне удалось незаметно пристроиться на заднюю парту.
Костя, сутулясь сильнее обычного, медленно вышагивал между рядами. Поправив на переносице очки, студент остановился у первой парты.
— Письмо, господа, — голос Кости звучал сухо, по-учительски монотонно, — это не просто упражнение для рук. Человек, не умеющий составить прошение или разобрать распоряжение околоточного, всегда будет слаб. Его обманет лавочник, обсчитает буфетчик, а судья закатает в кандалы, просто подсунув на подпись чистый лист.
Он остановился возле Кота.
Он сидел, буквально вжавшись в парту. Его пальцы, густо перемазанные чернилами, мертвой хваткой сжимали перо. Кончик языка, высунутый из угла рта, мелко подрагивал от невероятного напряжения. Кот выводил буквы с остервенением.
— Нажим, Кот, нажим… — негромко поправил Костя, склонившись над ним. — Не ломай перо, веди плавно. Буква должна стоять прямо, а не валиться в сторону, словно пьяный у кабака.
Остальные пыхтели не меньше.
Пришлось лишь наблюдать за происходящем уроком.
Скрежет перьев по бумаге наконец затих. По команде Кости пацаны зашуршали тетрадями и потянулись из класса. Кот, Яська и Упырь глянули на меня вопросительно, но я махнул рукой. Когда последний из них скрылся в коридоре Костя тяжело опустился на стул, стирая меловую пыль с пальцев обрывком ветоши. Его руки заметно подрагивали.