Нет, конечно, не от чего быть довольным собой. Винников смотрит в окно. Он устал. Осталось только раскрыть отчет на последней странице и аккуратно вывести свою подпись. Но Винников медлит.
За окном широкая гладь шоссе. Напротив маленький дом в саду, крыльцо, вывеска над крыльцом «Румдаринская районная аптека». В окне желтые бутылки и уродливые крылья на плакате, рекламирующем какую-то минеральную воду. По ассоциации Винников вспоминает Кавказ. Да, санатории, дома отдыха, чисто подметенный парк, праздные люди. Целыми днями они не делают ничего. Их обслуживают, их кормят, их развлекают… Им никуда не надо спешить, никто ничего с них не спросит… Они приехали из Москвы, из Киева, из Ленинграда… Мысль Винникова блуждает по тенистым аллеям санаторного парка, останавливается на раковине гремящего румбою джаза, на белых фигурах танцующих в лунном сумраке.
Два ишака, завьюченные соломой, проплывают мимо крыльца. Винников снова видит плакат и желтые банки и, заложив на затылок ладони, томительно потягиваясь, роняет:
— Какая все-таки глушь!
За окном на шоссе возникает группа людей. Они приближаются. Винников безразлично глядит на них. Шесть человек в полосатых халатах сопровождают седьмого. Он — в серых отутюженных брюках, в белой косоворотке, аккуратно подобранной тоненьким пояском. Он на голову выше их всех. Его походка нетороплива, уверенна, тяжела. Винников узнает Баймутдинова. Его спутники в халатах почтительно идут чуть-чуть позади, и он что-то говорит, не поворачивая к ним головы. Поравнявшись с окном, он сворачивает к крыльцу МТС, и его спутники, семеня ногами, поспешают за ним.
— Неужели ко мне?
Винников сдвигает отчет на край своего стола и приподнимается, здороваясь с вступившим в комнату Баймутдиновым. Люди в халатах вваливаются за ним в кабинет и останавливаются гурьбой у стола.
— Вот, товарищ Винников, к тебе мы по делу пришли, — спокойно говорит Баймутдинов, усаживаясь на хилый скрипнувший стул. — Разговаривать будем.
— Пожалуйста, товарищ Баймутдинов… Чем могу быть полезен?
— Вот раисы колхозов. Ко мне пришли в исполком, говорят — с МТС договоры хотим заключить. Это, товарищ Винников, дело срочное. Ну, я решил им помочь, сам к тебе с ними пришел. Ты немножко затянул это дело, надо кончать сейчас.
— Хурама сейчас нет. Он уехал в Хунук. Он просил меня согласовать с ним это дело.
— Товарищ Винников! На что нам Хурам? Люди издалека пришли, бросили работу, неужели с пустыми руками уйдут? Кто директор МТС — Хурам или ты? Или у вас в МТС уже перемены такие, что директор даже договоров заключать не может?
— Не в этом дело, — обиделся Винников. — Я, конечно, могу заключить и сейчас, но я же говорю, что привык с Хурамом согласованно действовать.
— Какая же тут несогласованность может быть?.. Твои тракторы в колхозы работать пойдут?
— Пойдут, конечно. Уже и сейчас работают.
— Деньги тебе нужны?
— А вы разве можете сразу авансы дать?
Баймутдинов перевел вопрос раисам. Те зашептались.
— Они говорят — деньги есть. Только договоры подпишешь, сразу переведут.
— А какие это колхозы?
Баймутдинов перебрал глазами раисов:
— «Зарзамин», «Оббиор», «Ляк-Танга», «Грамота»…
Винников вынул из ящика список колхозов. Внимательно его перечитал.
— У меня тут намечено в первую голову с другими колхозами договориться.
— С какими?
— Вот «Чор-Чирак»… «Учкамчин»…
— Ну, это что́ за колхозы. У них и денег, наверно, нет, никогда плана не выполняли.
— Верно, — нерешительно согласился Винников. — Они с прошлого года не расплатились с МТС.
— Видишь, товарищ Винников. Разве твоя МТС благотворительная организация? А эти колхозы вперед тебе деньги дают. Что же ты, против своего хозрасчета пойдешь? А потом будешь кричать на весь район: задолженность у МТС, никто мне денег не платит, на зарплату взять негде…
Винников соображал. Рассуждения Баймутдинова показались ему вполне убедительными. Не все ли равно, с какими колхозами заключить договоры в первую очередь? Не лучше ли выбрать платежеспособные?
— Ты, товарищ Баймутдинов, пожалуй, прав… Только лучше давай подождем возвращения Хурама. Он, наверное, завтра приедет.
Баймутдинов возмутился: