— Вот тебе попадёт сейчас, Котя, — сказала Надя. — Снежанкина бабушка такая злая.
— Давайте смотаемся?
— Давайте.
Когда заплаканная Снежана появилась с бабушкой, на синей лавочке, усыпанной лепестками облетающей вишни, никого уже не было.
— Вчера Галаголь опять выходила. Прикиньте, мы закричали ей: «Дважды два!», она повернулась и, как обычно, стала крестить воздух, а потом вдруг заорала: «Будьте прокляты, кто вас высрал!» — а Денис испугался, заплакал и убежал домой.
— Вообще-е-е. И чё, она теперь кричит «будьте прокляты»?
— Да, всем кричит. Совсем с ума сошла.
— Почему Галаголь?
— У неё фамилия такая. В первом подъезде живёт. И в списке есть.
— Пойдёмте посмотрим?
— Попёрли.
Список жильцов очень старый. Фамилии выведены краской кирпичного цвета. Напротив квартиры шесть написано: «Галаголь О. Ф.». Она тут живёт давно. Тощая старуха, волосы бубликом. Написала заявление управдому, вокруг мусорников раскидали куски отравленного мяса, и почти все собаки подохли. И Чара, и Альфа, и даже Трахунья. Трахунью хоть и не любили (её погладишь, а она тут же лапы на плечи кладёт и трахать начинает, Котька трубу точно так же), всё равно было жалко. А Тяпу мы сами выходили. И щенков её выходили — кормили, в коробке держали, старые вещи из дому выносили, чтобы щенкам спать было удобно. Галаголь видели только издалека и очень редко, она почти не выходила из квартиры. Близко подходить было страшно.
— У неё, говорят, такой почерк красивый. Тётя Зоя видела заявление. И не скажешь, что она сумасшедшая.
— Тихо! Кто-то идёт!
По лестнице спускалась сама Галаголь, безглазая смерть.
— Пошли отсюда! — злобно рявкнула она.
Мы вылетели из подъезда и побежали кто куда, забыв прокричать «дважды два».
Сердце двора бешено колотилось.
Борька загадочно и надменно смотрел на Саню.
— Ты чего?
— Дашь интервью? Я уже у всех взял.
— Интервью?
— Ага, — и Борька достал из кармана черный плеер.
— И что, записывает? — восхищённо проговорил Саня.
— Записывает. Настоящий диктофон.
— Везуха. Тебе сегодня купили?
— Да. Ну что, отвечай на вопросы.
Борька нажал кнопку «Rec».
— Здравствуйте. Как вас зовут?
— Саша.
— Сколько вам лет?
— Восемь.
— Ваша любимая группа?
— Спайс Гёрлз.
Борька щёлкнул кнопкой и расхохотался.
— Теперь я всем покажу эту кассету! Девчонки ещё не знают. Отмотал, включил.
«Сейчас мы возьмём интервью у самого главного сутенёра нашего двора, — зазвучал глухой голос. — Здравствуйте! Как вас зовут? — Саша…»
— Урод! — Саше обидно до чёртиков. И обидно, что у него нет диктофона, чтобы самому провернуть такую здоровскую акцию.
— Я ещё у Лады взял.
«Сейчас мы возьмём интервью у самой главной проститутки нашего района. Как ваше имя? — Лада. — Сколько вам лет? — Девять. — Ваша любимая группа? — Бэкстрит Бойз…»
— Козёл. Ладка, Надя, Снежана! Этот козёл нас всех записал!..
Лада всё рассказала маме. Кассету потом разбили, дали Борьке подзатыльник и заставили извиниться перед девочками.
— Вечером будет дискотека, моя мама вынесет магнитофон к подъезду. Удлинитель протянет через форточку.
— Ла-а-а-ада, это же клёво! — Надя вынула заколку из волос, тряхнула головой и снова стала собирать длинные тёмные волосы в хвост.
— Да, круто, — вразнобой стали повторять пацаны.
— А у тебя есть кассета: «Я-я-я коко джамбо я-я-е»? — напел Котя.
— Есть, конечно. Принесу. И «Макарена» есть.
— А Серёжа танцевать не умеет, — девчонки прыснули.
— Ой, можно подумать, вы умеете.
— Мы — умеем. А ты нет. Обоснуй, что мы не умеем.
— Не умеете!
— Да ты, наверное, на дискотеке ни разу не был.
— Ну и что.
— Ну и то. И вообще ты фуфло какое-то слушаешь, «Золотое кольцо». Даже моя бабушка не слушает.
— Да как же.
— Да, да! — Рома снова вскочил и встал лицом к аудитории, чтобы его было лучше видно. — Он, приколитесь, когда бабки всякие старые собрались во дворе с гармошкой, подсел к ним и стал подпевать! Баба Валя там была, баба Таня, дедушка Боря — все, короче.
— Ха-ха-ха, — заржали. — А ну, спой нам!
Серёжа насупился.
— Спой, спой! — Лена самая старшая, ей почти одиннадцать. У неё светлые волосы и глаза медового цвета. Не тёмный мёд, а жёлтый. В неё влюблены и Ромка, и Денис, и сам Серёжа.
— Спой какую-нибудь такую песню, — Лена смотрит на Серёжу, а он отводит взгляд.
— Не буду.