Я заснул. А проснулся утром от холода и вышел посмотреть на балкон, как погода. Пели птицы, и по дороге шёл человек с большой фотокамерой. Он сфотографировал меня. Я спросил:
— Вы откуда?
Он сказал:
— Из газеты. Я собираю материал про киевских беспризорников и бродяг. Ты не хочешь ответить на пару вопросов, пацан? Я тебе денег дам.
— Я не бродяга, — говорю ему.
— У меня есть блок сникерсов для тебя, — говорит.
Я взял камень и пульнул в него. Он хотел увернуться, но камень попал ему аккурат между лопаток.
Теперь вы понимаете: когда я говорил, что у таких людей, как я, в жизни выбор не велик, то не врал. И врать смысла нет никакого. Я никогда не писал подобные вещи, да и ни с кем не обсуждал свою жизнь начистоту. Теперь решил написать и рассказать про себя. И больше никогда делать этого не буду. Писать про себя — тяжело и отвратительно. Как-то раз я зашёл после школы в библиотеку и увидел там толстые книги. Целую гору толстых книг. Я еще подумал: «Каким придурком надо быть, чтоб написать столько, и каким придурком надо быть, чтобы прочитать столько».
Сразу после школы я пошёл в швейное училище. Так мне мамаша посоветовала. Сказала:
Конечно, ни про какие университеты и институты речь не шла. С моими знаниями и нашим достатком никогда в жизни не поступить. В классе я был предпоследний по успеваемости. Но сильно из-за этого не переживал.
— Работа всегда востребованная. Людям нужно одеваться.
Я слышал, что Ньютон тоже был предпоследним в классе. Ну и что? Ньютон потом стал гением и великим учёным. Хуже меня учился в классе только Витя — недоразвитый дебил. У него сопли из носа текли. И слюни. Он размазывал козы по рубашке и не говорил, а мычал. На него вообще никто внимания не обращал, только злые пацаны на перемене над ним прикалывались:
— На тебе срач, Витя! — бьют его ногами по заднице со всей дури. Витя такой тупой, что даже убежать не может. Он стоит себе и корчится от боли.
— Бей хромого! — кричат пацаны и начинают ему подсечки делать в бёдра. Ноги у него подкашиваются, и он хватается за батарею. Они его еще кулаками по спине бьют. Они бы его убили, я знаю. Пацаны на это способны.
Когда они вырастут, школьнички эти, они кого-то убьют или изнасилуют, или будут воровать, или просто станут кроткими работягами с жёнами и детьми. Но металлический садистский блеск их глаз никогда не пропадёт. Я знаю.
Сразу после школы я пошёл в швейное училище и быстро всему там научился.
Один раз на кухне яичницу жарил. Специально встал пораньше, пока все спят. На дворе зима полным ходом, за окном темно и снег. Шесть часов пятнадцать минут. Тихо радиоточка работает, и слышно, как вода по трубам в туалете бежит. Я взял луковицу, мелко порезал её, кинул в масло на сковороду. Лук зашипел. Разбил яйца.
Сижу себе — тепло и уютно. Сигарету курю. И в швейное уже идти не хочется. По снегу. Через сугробы. Если бы не мамаша, я и вовсе дома бы оставался. Сидел бы себе дома. Пил чай и курил сигареты. В школе я часто представлял, кем стану в будущем и как буду выглядеть: вот я иду в центре города с кейсом в дорогом чёрном костюме. Потом захожу в офис и начинаю заниматься важными дорогостоящими бумагами. Что это за бумаги, я тогда не знал. Да и сейчас не знаю. Может, будущее просто еще не наступило? Может, и не положено мне никакого костюма и бумаг? За время после школы — единственное, что изменилось, так это моё тело. Руки стали длинные, как плети. Ноги окрепли. И вообще тело у меня красивое, только худое. На кухонном столе кто-то газету оставил. Я развернул её и начал читать.
Объявления всякие: продам газонокосилку. Натуральный мёд из карпатской деревни. Предприятию на постоянную работу требуются непьющие грузчики. Выставка сельскохозяйственных товаров на ВДНХ. Тут я прочитал одно объявление и заинтересовался:
Директору британской фирмы «Феникс» требуется молодой и надёжный помощник.
Знания языка и опыт работы не обязательны.
Думаю: «Если никогда не пытаться найти хорошую работу, то точно ничего не получится». Удача улыбается только тем, кто старается. А сидеть, сложа руки, нельзя. Как любит повторять мамаша: под лежачий камень вода не течет. А еще она говорит мне:
— Ты уже взрослый. Нужно что-то думать.
Знаю, что взрослый. А что думать? Куда ни ткнёшься, без знакомых и стажа не принимают. У таких, как я, выбор не велик. Позавтракал, значит. Погладил рубашку. Побрился начисто. Подстриг ногти на ногах и руках. Причесался. Это в швейное можно как угодно ходить. А на встречу с директором британской фирмы нужно идти чистым и прилизанным. Чтоб он посмотрел на меня и подумал: «Этот человек хоть и молодой, но надёжный, с него может получиться дело». Поехал по адресу на метро. Вышел на Святошино и пошёл дворами. Смотрю: по адресу — это детский садик. Там старик скребёт лопатой снег. Спрашиваю его: