— Подскажите, пожалуйста, где здесь находится британская фирма?
Он смотрит на меня и улыбается:
— Фирма, говоришь? Тебе с другой стороны здания нужно зайти. Там синяя железная дверь будет. Можешь через садик пройти.
Иду через детский садик. На первом этаже окна большие не зашторенные. Только тюль висит. Внутри маленькие дети сидят за столиками. Занимаются. Снежинки делают. Аппликации клеят. Воспитатель ходит по залу и что-то им рассказывает. Зашёл за здание и в дверь железную позвонил.
Ни таблички тебе на стене, ни адреса. Дверь облупленная, как стены у нас в коммуналке. Открыл какой-то мужик в спортивном костюме. Заросший весь и с помятым лицом. В руке он сигарету держит. На вид лет сорок. Только сильно спитый. Воняет, как от моего папаши: потом, табаком и водкой.
— Тебе чего, пацан? — мужик спрашивает. На меня не смотрит, а за спину мне глядит во двор. Будто боится, что я привёл за собой хвост.
— Доброе утро, — говорю. Господи, наивные люди вроде меня всегда стараются быть такими вежливыми! — Мне нужна британская фирма. Я пришёл на собеседование по объявлению.
— Аа… — отвечает он. — Ну, заходи.
Заходим внутрь. Там длинный тёмный коридор. Пахнет сыростью и хлоркой. Дальше по коридору дверь открытая. Жёлтый свет стелется на пол.
— Заходи вон в ту дверь, — мужик говорит.
Захожу туда, а там комната грязная. Неубранная. Пианино в углу стоит. Журнальный столик. На журнальном столике — две бутылки водки. Открытая банка солёных огурцов. Холодное в судочке. Хрен и лимонад. За столом сидит очень жирный мужик. Он лысый и без бровей.
— Тебе чего, пацан? — спрашивает меня. Я смотрю на лацканы его потёртого пиджака — они какие-то обгрызенные.
— Мне, — говорю, — нужен директор британской фирмы.
— Британской фирмы? А ну да. Это я. Садись, пацан.
Заходит тот мужик в спортивном костюме, и они начинают водку пить. Налили мне рюмку. Я говорю:
— Не буду. Не пью.
Наверное, это проверка на вшивость. Если увидят, как я пью, подумают: зачем нам такой работник? Который бухать утром любит. Сидят они пьют и закусывают. А потом директор говорит:
— Ну что, пацан. Теперь ты будешь работать с нами. Деньги будешь зашибать. Зарплата высокая. Только ты смотри, работай хорошо. А тот, кто плохо у нас работает, сразу уёбу, понятно говорю?
— Хорошо, — отвечаю.
Кажется, директор британской фирмы очень опьянел. А мужик в спортивном костюме снял олимпийку. У него все руки в наколках. Сидит ехидно ухмыляется, с меня глаз не сводит. Они допили водку, и мы вышли из детского садика. Пошли в сторону базара Святошино. Идут: меня с обеих сторон поджимают. Проходу не дают.
— У нас хорошо работать, пацан! Трудовой коллектив то шо нада. Все пацаны нормальные, наши друзья. Я тебе базарю, пацан.
— А что мне делать надо будет? — спрашиваю.
Мужик в спортивном костюме:
— Как что? Товар втюхивать!
Директор британской фирмы останавливает меня и кладет толстые противные руки мне на плечи. От морозного воздуха и вони изо рта директора голова у меня кружиться начала. Ненавижу такие лица, как у него, — не лицо, а блин сплошной. И второй подбородок. Без бровей. Без каких-нибудь отличительных черт. Пустырь! Что за лицо…
— Будешь торговать нашим товаром, пацан. Будешь продавать чайники за 50 гривен, а что сверху накрутишь — себе оставляй. Только много не крути сверху, а то узнаем и ноги тебе переломаем, понятно?
Мужик в спортивном костюме смеется. Похоже, шутка ему понравилась.
— Понятно, — отвечаю. Что же тут непонятно?
Пришли на базар Святошино. Там слякоть под ногами. Болото. Люди как курицы мокрые ходят. Собаки под ларьками ютятся друг к другу. Снег падает и сразу тает. Подошли к торговой точке. Там человек лет пятидесяти, седой, сидит на стульчике. У него ног по колено нету.
— Колян, — говорит ему директор британской фирмы. — Мы тебе нового работника привели. Будешь ему пока только чайники выдавать. По одному, не больше.
Колян кивает им головой. Директор британской фирмы:
— Ну, всё, пацан, приступай к работе.
Мужик в спортивном костюме:
— А если сбежишь, мы тебя найдём и ноги переломаем, всосал? Они уходят. Колян даёт мне коробку с электрическим литровым чайником.
— Этот по 60 гривен, — говорит.