— Поскользнулся, — говорю, — хотел документы достать и поскользнулся.
— Если б это, сука, вчера было (1 января), — говорят, — мы бы тебя пристрелили.
И уехали. Я снег струсил и на автобус пошёл. Думаю: «А вдруг, и правда, пристрелили бы и хлопушку бы мне левую подкинули?» Пришла официантка и сказала, что они закрываются через час. Никитка шёпотом спросил его:
— У тебя есть чего?
Он сказал: «Да». Никитка протянул ему «тараса шевченка» и взял переданный под столом коробок из-под спичек.
(письмо в тюрьму)
Дорогой мой папаша!
Один раз я пришёл из школы и застал брата с какой-то барышней в кровати. Они спали голые. На полу возле кровати была пепельница, полная окурков, и пустые бутылки из-под севастопольского портвейна. Того самого портвейна, мой дорогой папаша, который ты так любил пить! Я встал возле кровати и начал рассматривать женщину. Между ног у неё был целый клубок чёрных волосиков. Как будто там спал маленький котёнок. Груди у женщины — большие, как переспелые дыни, с лиловыми растяжками по бокам. Розовые соски-пипетки. Они оба спали на спине, и женщина эта, как мне показалось, выше брата на целую голову. Потом брат открыл глаза и увидел меня.
— Иди сюда, малый, — сказал он.
Я подошёл.
— Потрогай грудь! — сказал он.
Я потрогал. На ощупь твёрдая.
— Пососи сосок! — сказал он.
Я наклонился и пососал. Сосок как резиновый.
— Засунь палец в щель! — сказал он.
И я послушно засунул палец в щель. Было нетрудно. Щель оказалась немаленькая. Брат заулыбался.
— Я её весь день делаю, а она как бревно лежит, в потолок смотрит и про папу мне рассказывает. Говорит, что папа в автомастерской работает. На все руки мастер. Да только хозяин его не ценит и платит ему очень мало. А папа — не слабохарактерный, нет-нет, он просто добрый очень. Потом говорит: «Вова, я хочу сигарету. Вова, налей мне еще вина». Вот и все бабы, малый!
Брат начал жить с этой женщиной. Женщину зовут Люда. Она учится на сценариста и по вечерам очень много печатает на компьютере. Иногда она говорит мне ласково:
— Сашенька, расскажи мне про свою жизнь. Про друзей в школе, про то, как ты дома живешь.
Я ей рассказываю. А она быстро печатает. И спустя минут двадцать показывает, какой из моей истории незатейливой ровный текст вышел. Я люблю рассказывать ей про себя. Она распахивает халат и просит меня держать её за грудь. Потом наливает мне вина и говорит:
— Только никому не рассказывай, что я тебе вино даю.
Она нам даже суп варит. Сначала сосиски нам варит, а потом из той же воды суп делает — картошки туда с морковкой.
Мы пришли домой. Прошли по длинному тёмному коридору. Слышно, как у жителей коммуналки работают телевизоры. Новости. Футбол. Мыло. В какой-то из комнат кто-то спорит. Безликие люди ругают друг друга. Слышно, как бьётся посуда. Вскрикивает женщина. Звук хлёсткого удара ладонью.
Крик женщины обрывается. Всхлипы. Все делают тише свои телевизоры. Когда кричит неизвестная женщина, замолкают новости. Футбол. Мыло. Когда женщина перестаёт плакать, телевизоры снова кричат. Ничего интересного. Хорошо, если до завтра на щеке женщины останется след от удара, и будет понятно, в какой именно комнате не всё слава Богу перед Новым годом.
У нас просторная комната. Две кровати. Маленький примус, чтоб можно было чай готовить, не выходя из комнаты. Старая Тошиба. Старше меня. Появилась в комнате до моего рождения.
Мы заходим в комнату. Снимаем ботинки и кладём их сушить на батарею. Он аккуратно развешивает на стуле мою одежду. Свитер. Штаны. Колготы. Можно представить, что это я сидел на стуле и пил томатный сок, смеялся, смотрел мультики. А потом раз! И меня не стало. Осталась только одежда. Я уже не здесь. Я уже не здесь. Я уже не здесь. Из окна вид на лес. У всех из окна вид на мусорники, дорогу, у нас — вид на лес. Старый выцветший постер. Лес всегда заснеженный, озеро замерзшее, там люди катаются на коньках. Некоторые застыли в пируэтах. Другие — с клюшками. Один пацан упер руки в бока и чему-то улыбается во весь рот. Светит солнце. Падает снег. Вдалеке за лесом видно, как едет паровоз. У него из трубы валит дым. Где это, интересно? В Германии? Австрии? Голландии?
Какая чудесная страна. Я даже слышу, как гудит паровоз. Слышу, как летят осколки льда из-под коньков. Прямо посреди постера — маленькая дырочка. Я заглядываю левым глазом в дырочку и вижу: двор. На зеленом мусорнике сидят вороны. Одна ворона держит в клюве кулёк. Потом прибегают кошки и прогоняют ворон. Собаки прогоняют кошек. Собак прогоняют алкаши. Алкашей прогоняет холод. Холод прогнать ничто не может.