— АААааааааааа ААААааааа…
И бульбы с носа зеленые у неё и слюни сразу. До чего противное существо — слабоумная бабушка. Я уже не из-за яичницы злой становлюсь, а из-за того, что она такой вой с утра подняла и настроение испортила на весь день.
Брат мой меньший полным идиотом оказался. Я в нём разочарован. Он в компьютерные игры играет много, и книг у него целая куча в шкафу, все с красочными обложками и толстые. Я их брал, листал — чушь полная. Ни одного знакомого имени. В школе, например, проходили Чехова, Достоевского или Хемингуэя. Там хоть интересно читать было, и суть для себя берешь. А у него книги — фантазия одна про хоббитов, про королевства и волшебство. Я с ним много спорил на эту тему. Говорю:
— Вот ты на улицу вышел, и где твои волшебники с магией?
— Ты ничего не понимаешь, — говорит.
— Так они существуют?
— Конечно, — говорит.
— И ты в это веришь? — спрашиваю.
— Нужно понимать, что есть параллельные миры, в которых мы можем существовать одновременно.
— И волшебство существует?
— Волшебство внутри каждого из нас…
И тут я не выдержал и выматерил его как следует последними словами.
— Идиот, — говорю ему, — ты конченый дурак, ботан, дебил!
И дверью хлопнул. А он сидит спокойный, как ни в чём не бывало, и за дурака недалёкого меня считает. Наверное, думает, что я жлобяра. А сам косичку отращивает, майку носит и не стирает её, потом воняет, ужас… и лицо такое высокомерное, крысиное делает, смотрит на всё так поверхностно, как на дерьмо. И дружки у него точно такие же: все какие-то худые, нескладные и волосатые. Как не от мира сего. Ну что за дела? Не место красит человека, а человек место…
Я помню в моём недалёком детстве мы в футбол и баскетбол целыми днями гоняли. Здоровые были, бегали по стадиону до вечера! На свежем воздухе и спорт. Так потом еще на турнике в лесенку играли. А по субботам брали девчонок из школы или так со двора: Юлю, Олю, Катю, и шли с ними в парк водку пить, сосиски жарили, воду из родника на горку тягали, огурчиками закусывали. Напьёмся водчонки и влистья — катаемся, целуемся, мир дивный и теплый, на всё смотришь, как через цветной калейдоскоп. И смеешься, и радуешься.
Каждый день на работу хожу. Бреюсь, умываюсь правильно — как дядька Тоха учил, не просто глаза промочить, а шею мою. В общем, жизни рад. Некоторые во дворе спрашивают:
— Какое у тебя удовольствие в жизни? На работу, с работы и спать?
Я им ничего не говорю, а сам себе думаю: «У вас-то какое удовольствие? Живём мы все в коробках. Ну привёл ты бабу в коробку, потолок низкий, ужас, комнаты тесные, люди вокруг тебя раздражают, жить не хочется. Из окна выглянул, там те же коробки, тот же удушливый свет голых лампочек на кухнях. Те же алкаши с сигаретами. Вышел в воскресенье во двор дорожку потрусить, а люди жизнью недовольные, уставшие, сонные с перебуху. Собой недовольные и озлобленные на то, что в такую передрягу попали».
— Нет, — говорю им, — семья и баба — это не счастье. Это не душевное спокойствие. А вот организовать вокруг себя пространство, чтоб дышалось свободно и чтоб тебя за рукав никто не дёргал каждые пять минут, вот что такое счастье.
Работа у меня скучней не придумаешь — сижу в мастерской, а если позвонят, еду морозильники чинить на больших предприятиях или профилактические работы провожу. Однажды поехал на мясокомбинат, а там туши на крюках — жуть как много. И всё мясо старое с 80-х годов. И ведь люди точно так же на крюках в своих квартирах весят и печалятся. А тоска и отчаяние — это тот же процесс заморозки. Заморозки мозгов. Человека подсадить на что угодно можно. Вот как моего брата подсадили на волшебные миры, главное, чтоб блестящий предмет был. И на кукан тебя! На телевизор, на Интернет, на пьянку и на кукан, бляха, на кукан! А ты доволен и кричишь жене: «Нажарь картошки!» И кричишь мужику: «Ты чего уже пьяный с утра?» Или спрашиваешь: «А кто последний за билетами?»
Понимаю, не ново это всё, и не мне вам говорить об устройстве мира. Мне, простому мастеру по морозильным камерам. Но удивляет другое — люди-то задумываются над порядком вещей, а потом с легкостью отпускают мысли, как воздушные шары, как голубей, которых всю жизнь кормил и выпустил.