– Ладно, проехали, – сказал я. – Значит, кроме Шантолосовой, вы никого не подозреваете?
– Да я вообще никого не подозреваю. Я размышляю – кто мог? Мог, к примеру, Кавказец…
– Вы имеете в виду Георгия Карачарова?
– Его самого… И Антоша Константинов вполне мог.
– А ему-то зачем?
– Он тоже по служебной лестнице продвинулся… Но я не говорю о причинах. Я говорю о способности.
– А Брызгунов с Ромодановским?
Громадин пожал плечами:
– Способны-то оба. Но тут я тем более не вижу – зачем. Их основной бизнес вовсе не у нас. Они с металлом завязаны.
Я с трудом сдержал удивление.
Оказывается, в этом паучьем гнезде водятся экземпляры, которых можно не подозревать!.. Но нет, сразу списывать со счетов я их все-таки не стану.
– А как у вас с алиби? Что вы делали в те вечера, когда погибли Бердников и Зернянский?
Глупый все-таки в данном случае вопрос, но не задать его было бы непрофессионально. Поскольку на многих он действует, как сыворотка правды. Увы, не на всех…
Михаил Ефремович достал из кармана капэкашку и некоторое время изучал дисплей, орудуя стилетом.
– Я же не назвал вам даты.
– Они у меня зафиксированы, – сказал он. – Впрочем, что я вам пудрю мозги? Я же давно все проверил. Я в обоих случаях был в гостях, и тому есть свидетели – в первом случае пятеро, а во втором целых десять человек.
Он посмотрел на меня с таким победоносным выражением лица, что я не удержался:
– Можно подумать, я вас одного подозреваю… Ладно. Думаю, на этот раз мы можем закончить беседу.
И тут же проснулся интерком.
– Михал Ефремыч, – сказал он голосом Елены Владимировны. – Через пять минут у вас встреча с представителями заказчика.
Я встал, распрощался и покинул кабинет.
23
Следующим моим собеседником стал Кавказец.
Георгий Георгиевич Карачаров оказался ослепительной красоты мужчиной (если можно так охарактеризовать представителя сильного пола). Шикарные усы, смоляные волосы, пронзительные глаза, спортивного вида фигура… В общем, госпожу Шантолосову вполне можно было понять.
– Заходите, друг мой, заходите, – Кавказец говорил безо всякого акцента.
Видимо, родился и вырос на брегах Невы, подобно Евгению Онегину. Или в окрестностях иной русской реки, подобно миллионам других, реальных людей.
Обаяние у господина Карачарова било через край. Я был привечен, обласкан и напоен кофе. Меня уверили, что в руководстве "Бешанзерсофта" состоят (он использовал именно это выражение) вполне приличные люди и тут не могло быть никаких убийств. Когда я сумел вставить в хозяйский монолог словечко сомнения, заявив, что беседы с отдельными должностными лицами заставили меня прийти к иному мнению, обаяния у господина Карачарова сразу поубавилось.
– Знаете, – сказал он. – В любом стаде есть паршивая овца. Иногда – к счастью, крайне редко – такая овца попадает на место вожака. Но все равно она – ничто, никто и звать ее никак.
Мда-а, похоже, этот дядька определенно недолюбливал нынешнего председателя совета директоров.
– Хорошо, – сказал я. – Ну а если предположить, что убийства реальны, кого бы вы заподозрили в первую очередь?
– Ну зачем же такие предположения? – возмущенно вопросил Карачаров, но понял, что в возмущении своем перегибает палку, и принялся загибать пальцы правой руки: – Бердникова могли убить и Зернянский, и Константинов, и все остальные прочие. Кроме меня и Шантолосовой… Вы уже, наверное, слышали про нас… – Он глянул плотоядно и с вызовом, этакий мачо, готовый начистить мне физиономию при малейшей моей усмешке.
Я неопределенно пожал плечами.
– Зернянского мог убить опять же кто угодно, кроме меня и Шантолосовой. Такой расклад вас устроит?
– Меня устроит любой расклад, – заверил его я, – который приведет к преступнику. Или преступникам.
– И я бы очень хотел помочь вам в этом деле.
– Не сомневаюсь.
– Поэтому хочу сделать вам маленькое замечание. Можно?
Я снова пожал плечами:
– Разумеется.
– Вы неправильно строите следствие. Если автомобильные катастрофы, в результате которых погибли наши товарищи, были подстроены, то сомнительно, чтобы техническую сторону дела осуществляли представители руководства нашей компании. Поэтому наличие или отсутствие алиби вам ничего не даст. На момент совершения преступления у организатора вполне может быть алиби, и вы пройдете мимо него. Вам надо искать того, кто осуществил преступление технически, а уж через него нащупывать пути к заказчику.
Я даже крякнул. Правда, мысленно. Оказывается, за личиной балагура и красавчика скрывается очень неглупый человек. Возможно, Полина Шантолосова купилась вовсе не на… вернее, не только на красоту. А еще и на ум. Да и сама она далеко не дура. А два умных человека, когда они объединились, – великая сила.
В глубине глаз Карачарова таились смешинки. Еще бы – он же сразу подметил, что детектив глупо ведет следствие. Ну что ж, пусть парень остается при этом мнении…
– А ведь правы, – сказал я. – Обязательно отыщу тех, кто обслуживал машины погибших.
– Вот и правильно. А я, со своей стороны, буду приглядываться и прислушиваться. И если вдруг что узнаю, обязательно вам позвоню. Дадите визитку?
– Почему бы и не дать?
И в самом деле – почему бы? По крайней мере, после Константинова передо мной первый человек, который проявляет инициативу. Остальные-то – ни бе ни ме ни кукареку…
– Тогда будем считать контакт налаженным?
Нет, все-таки Шантолосова нашла себе подходящего… э-э… кого?.. товарища?.. любовника?.. будущего спутника жизни?.. В кресле председателя совета директоров господин Карачаров оказался бы как раз на своем месте. Мда-а, тут есть над чем поразмыслить.
Я достал из кармана визитку, протянул хозяину кабинета. Он сунул ее в ящик стола, радушно улыбнулся.
Нет, каков все-таки симпатяга! Так и просится в умные, хладнокровные, расчетливые преступники.
– Будем считать контакт налаженным, – сказал я. – Звоните, если что.
С другой стороны, если Полина Шантолосова поведала ему о том, что стала моим официальным клиентом, его поведение выглядит вполне логичным. Нет, тут и в самом деле есть над чем подумать.
– Был очень рад с вами познакомиться, – сказал я.
И мы распрощались.
24
Потом я побывал у господ Брызгунова и Ромодановского. Никаких информационных дивидендов мне беседы с ними не принесли. Это был очередной вариант "ни бе ни ме ни кукареку". Оба деловых человека были крайне немногословны и крайне осторожны в выражении собственного мнения, и единственной пользой от этих посещений стал сделанный мною вывод: Владимир Андреевич и Константин Юрьевич по психологическому типу вполне способны на убийство, однако вероятность их участия в деле "Б@З" крайне мала. Во всяком случае, на время о них можно забыть. Если не вскроются неизвестные факты…
Оставалось снова поговорить с дамами. Начать я решил с кнопки.
Госпожа Зернянская за прошедшие неполные двое суток, разумеется, не стала стройнее и выше. Да и страза за свою жизнь у нее не поубавилось. Но когда я объявил, что я вовсе не страховой агент, а частный детектив и дело веду по просьбе Полины Шантолосовой, она чуть со стула не упала.
– Как? – пролепетала она. – Вы хотите сказать, что вас наняла эта стерва?
– Именно.
Анита часто захлопала ресницами. Как взлетающая птица – крыльями…
– Ничего не понимаю.
– А я вот понимаю, – сказал я. – Старое доброе чувство по имени "зависть" – чем не причина очернить человека? Зависть да ее родная сестра ревность… Мне тут, кстати, один человек всячески советовал обратить самое пристальное внимание вовсе не на Шантолосову, а на вас. По крайней мере, в связи со смертью вашего мужа…
– Это кто же вам такое насоветовал? – вскинулась Зернянская.
Руки ее заметались по столу, пока не наткнулись на стопку фирменных календариков. Принялись тасовать их, как карточную колоду. Странно вели себя руки – можно было подумать, что мадам Анита еле сдерживается, чтобы не броситься бежать. Впрочем, как только она подняла на меня глаза, стало ясно: ее обуревает вовсе не страх, ее обуревает старое доброе чувство по имени "ненависть".