Всю дорогу нас сопровождал кортеж из нескольких джипов, и во всех сидели охранники. Ехали мы довольно долго, иногда Дмитрий уступал место Сергею, так как он не спал уже несколько ночей. Несмотря на то, что он противился и говори, что не хочет
спать, и чувствует себя хорошо, мы все-таки смогли его уговорить. Все-таки трое против одного.
Мне кажется, что он не раз уже пожалел, что взял нас с собой. Но Лера всех подбадривала, говорила, что как прекрасно будет, когда мы заберем Лиану и уедем домой. Мама накроет на стол и все будет прекрасно. Мы были благодарны ей за это, потому что чем ближе мы подъезжали к Краснодарскому краю, тем больше в наших жилах закипала злость и переживания за девчушечку. К слову, Лазунковы старшие ничего не знали. Как
только Дима узнал о произошедшем, первым делом позвонил им и сообщил, что всех забрал к себе, погостить на несколько дней. Вере Викторовне, конечно же, это не понравилось, а что делать, она не стала спорить с сыном, а просто смирилась с этим.
Лишние волнения были ни к чему, поэтому проще было соврать, что он и сделал.
К утру следующего дня мы были уже на месте. Искать долго не пришлось, под описание подходило не так много народа, а вновь прибывших и того меньше. Село было очень маленьким, каждый все про всех знал. Когда мы спрашивали у людей, а мы поспрашивали не так мало народу, то никто даже словом не обмолвился, что она была с ребенком. Она всегда ходила одна.
Мы остановились за несколько домов до назначенного, из машин сразу повылазили люди в черных костюмах, у каждого при себе имелось оружие, что немного успокаивало. Я, как мы и договорились, осталась в машине с Лерой, хотя та устроила такую истерику, что не поддаться ей было сложно. Благо я смогла уговорить ее и надавить на то, что она не в том состоянии, чтобы скакать по дому и искать Лиану.
— Как думаешь, в каком она состоянии? — Вдруг произнесла Лера, прерывая тишину в машине.
— Думаю, она пережила огромный стресс, — тихо ответила я, всматриваясь вперед.
На горизонте уже никого не было, видимо все люди Лазункова зашли на участок. Криков и стрельбы тоже не было слышно, казалось, что пока все шло хорошо, но меня не покидало жуткое сомнение. Я чувствовала, что Лианы там нет, чувствовала, что выйдут они оттуда без нее, не знаю почему.
— До сих пор не понимаю, как такое могло произойти, за ней был круглосуточный контроль, — девушка устало опустила голову на руки, мотая ей из стороны в сторону.
— Лер, я очень хочу в туалет, я пойду, схожу к их соседке, может она пустит меня, — невозмутимо проговорила я, открывая дверь.
— Стой, я с тобой.
— А если твой брат вернется, а нас нет, он голову нам свернет, — останавливая ее внезапный порыв, запротестовала я. — А так, ты встретишь их и скажешь, что я в туалете, а то я и в правду лопну.
— Ладно, иди, только осторожнее, мало ли здесь сумасшедших.
Я тихо открыла дверь и вышла наружу. Огляделась и поняла, что в округе вообще никого нет, будто вымерли все, хотя буквально недавно проселочная дорожка была оживленной людьми. Осторожно открыла калитку и вошла внутрь. Сад был достаточно ухоженным, но немного заросшим, будто неделю, а может и больше на участке никто не появлялся. Старый потрепанный домик, выцветшая краска — говорили о том, что жильцы дома явно не молодые люди. Да и в таком захолустье вряд ли будет жить молодежь.
Я неуверенно постучала в дверь. Почему-то мне вдруг захотелось вернуться и сесть обратно в машину, мне уже не казалась эта идея хорошей. Дверь мне отворили не сразу. На порог вышла молодая женщина лет тридцати примерно, удивленно смотря на меня.
— Чем-то могу помочь? — безэмоционально произнесла она, а я резко схватилась за бок. Жуткая режущая боль снова отдалась в моем теле, и я непроизвольно скривилась.
— Могу ли я воспользоваться вашим туалетом, — я вдруг запнулась, понимая, как звучит это нелепо. На ее месте я бы задала встречный вопрос о том, где находится мой туалет, и почему я не могу воспользоваться им. — Я не местная и… — Женщина перебила меня и вдруг, лучезарно улыбнулась. В ее улыбке промелькнул какой-то оскал, и я вдруг занервничала.
— Конечно, проходите, он в доме, — она любезно отступила от двери и впустила меня внутрь.
За нами захлопнулась дверь с грохотом, и я подскочила. Надо было сходить в кустики, не нравится мне эта женщина, какая-то странная. Я прошла в большую комнату, осматривая помещение. Странно, что эта женщина живет в таких условиях. Старая мебель, повсюду пыль, грязь и паутина, все такое потертое и дряхлое. Я бы больше подумала, что здесь живет какая-то пожилая пара, но явно не молодая женщина.
— Куда можно пройти? — Обернулась резко я, чувствуя, что здесь творится что-то неладное. В следующую секунду я почувствовала сильный удар статуэткой по голове.
— Наконец-то я смогу доделать то, что начала. — Последнее, что я услышала, прежде чем упасть и потерять сознание. Снова.
Очнулась я снова посреди темного сырого подвала. Бок неистово болел, а голова раскалывалась на мелкие частицы. Кажется, моя голова скоро не выдержит такого насилия над собой и просто откажется работать. Хотя если я додумалась одна пойти в незнакомый дом, находившийся в местности, где живет психически нездоровый человек с украденным ребенком, то, думаю, она уже давно вышла из строя и перестала работать.
— Диана, очнись, прошу тебя! — Жалобный детский голосок вторгся в мое сознание, и я тут же, с трудом, но все же распахнула глаза. Больно, как же мне сейчас больно.
Я смотрела перед собой на Лиану и не верила глазам, это было за рамками моего понимания, мне казалось, что это все страшный сон. Девчушечка сидела вся в синяках, в ссадинах и порезах около стены напротив меня. Одежда вся была рваная, грязная, лицо, опухшее от слез, а на шее, как на собаке, в виде ошейника, сжималась цепь.
В ужасе я подорвалась с места, но точно такая же, как у нее, цепь на шее вернула меня на место. Руки были скованы наручниками, и я дернула несколько раз — никакого результата, они намертво были сцеплены.
— Лиана, все хорошо, я здесь, — нежно проговорила я девочке, а у самой сердце отдавало такой ритм, что казалось, скоро выпрыгнет из моей груди.
— Диана, мне страшно, — прошептала Лина, обнимая себя руками. Я видела, как подрагивают ее плечи, она подтянула к себе колени и зарылась в них лицом. Мне было больно видеть всегда лучезарную, улыбающуюся девчушку, в таком состоянии. — Забери меня отсюда…
Двумя руками я схватилась за цепь, которая тянулась от стены до моей шеи и дернула со всей силы. Несколько крошек бетона посыпались на пол, и я победоносно осознала, что есть шанс на спасение.
— Лианочка, милая, не бойся, это же игра такая, ты, что не знаешь ее? — Стараясь говорить спокойно начала я, с силой дергая каждый раз на себя цепь. Каждый рывок отдавался в боку, каждое слово проносилось через мою голову, принося жуткую боль.
— Мне не нравится такая игра, я хочу домой! — Запищал ребенок, и я в очередной раз дернула на себя цепь. Присмотрелась к дырке и увидела медленно появляющийся кусочек кола, который удерживал цепь.
— Нам надо пройти все трудности сначала, чтобы оказаться дома, вот видишь, меня прислали к тебе на помощь, увидели, что ты не справляешься и отправила к тебе, чтобы мы вместе проходили квест. Знаешь, что такое квест?
— Знаю, меня Лера водила на квест, но он был не такой страшный.
— Вот, это тоже квест, и чтобы выбраться отсюда, нам надо с тобой решить несколько загадок. — Я придумывала на ходу. Не знаю, откуда весь этот бред возник в моей голове, но он шел потоком, я не могла остановиться, скорее даже боялась это делать.
Собрав всю оставшуюся силу, я дернула в очередной раз, понимая, что этот раз последний, если я сейчас не добью, то потом не смогу. И сработало. Меня откинуло в сторону, потому что кол, наконец-то, поддался и вытащился из бетона, видимо мне это удалось, только благодаря тому, что эта рухлядь была настолько старой, что мои предки еще застали бы.