Он быстро растопил костер, выпотрошил и разделал вторую желтохвостку и положил ее на камень для жарки. Затем поднял колокол и язычок. После вчерашней работы пальцы немного распухли и потребовалось порядочно времени — он дважды почти потерял терпение — один раз обвязывая веревку вокруг перекладины, а второй, — закрепляя язычок.
Он заставил себя съесть рыбу, — горячей она оказалась намного вкуснее вчерашней. Потом поднялся, взял колокол и перенес его к краю воды. У входа в пещеру был небольшой выступ. Он поставил колокол и вернулся к своим припасам, где заранее подготовил длинную веревку. И подвесил колокол, вздрагивая каждый раз, когда он жалобно звякал в процессе.
Делки следила за ним одним широким белым глазом, не совсем уверенная в том, что он делал. Он надеялся, что она не будет паниковать, когда он позвонит в колокол.
Солнце только-только появилось на востоке, и Райдис решил, что стая должна уже была завершить свою утреннюю кормежку. Если он хочет попробовать, то лучшего времени и не придумаешь.
Сделав глубокий вдох, он потянул за веревку и критически прислушался к звукам, отразившимся от стен пещеры.
— Не плохо, — сказал он, пока немного искаженный «бом» звенел в ушах. Тогда он прозвонил последовательность «придите». Чтобы отметить ввод колокола в действие, больше подошла бы последовательность «отчет», но «придите» была не такой срочной и дельфинам приходить не обязательно.
Но они как будто только этого и ждали. Гладкие серые тела заискрились под водой и головы высунулись прямо под ним.
— Колокол звонит! Звонит колокол!
— Мы пришли! Мы пришли!
— Отчееееет! Отчееееет!
— Не отчет, глупые вы рыбьи морды, — с облегчением и восхищением одновременно сказал Райдис, — я только прозвонил «придите».
— Мы пришли! Мы пришли!
Вслед за этим дельфин обнаружил свисающую в воду веревку и, выдернув ее из рук Райдиса, с энтузиазмом потянул.
— Эй, эй, — закричал Райдис, хватаясь за язычок. Звон оказался похожим на гром. Наверно нужно будет поместить колокол снаружи, иначе он оглохнет. Делки становилась на дыбы и лягалась, панически крича. — Спокойно, спокойно! — Он подразумевал и скакуна и дельфинов. А еще он не был уверен, что трава стерпит такое обращение.
Он стал на колени и почесал все подставленные подбородки:
— Где вы нашли этот колокол? Я не поверил своим глазам, когда нашел его вчера утром. Целый день его чистил.
— Колокол давно потерялся, — сказала Кэл. — Давно давно давно.
Повторения дельфина рассмешили Райдиса. Нужно будет научить их таким словам как «хорошо», «лучше», «лучший», хотя стая Кэл и так разговаривает очень хорошо, намного лучше, чем стая Райской реки.
— Вы нашли его на дне моря?
— Мы нашли, мы принесли. Ты исправил, ты звонил, — сказала Локи, отличавшаяся большим пятном на лбу.
— Локи, да ты поэт! Ты это знаешь? — воскликнул Райдис.
— Да. Я поэт, я это знаю. Видишь?
Райдис взвыл от смеха и, потеряв равновесие, растянулся на карнизе, повторяя эти слова, пока дельфины разглядывали его со своим обычным веселым стрекотанием и щелчками.
— Теперь у тебя есть Колокол. Нужны большие ступни, маска и баллон, чтобы ты мог вместе со стаей плавать далеко!
Это немедленно отрезвило Райдиса:
— Это будет стоить марок больше, чем у меня есть… — Райдис внезапно понял, что марки, которые он имел, остались у него спальне. Или, если мастер Сэмвел счел его долгое отсутствие как исключение из школы, его вещи были возвращены домой. В любом случае марки были для него также недосягаемы, как и акваланг. — У меня нет ничего, чтобы купить акваланг, даже если его смогут сделать.
— Ничего не осталось? — спросила Кэл.
— Если ты говоришь о подводных приспособлениях Древних, то они оказались не такими долговечны как этот Колокол. Где вы нашли его?
— Там, где шторм потопил корабли Дюнкерка, — Кэл сказала это так, как будто этот случай произошел недавно, а не почти двадцать пять столетий назад.
— И вы знаете, где это было?
— Все еще находим человеческие вещи, когда проходят плохие шторма, — сказала Кэл, и Райдис удивился, как могут дельфины помнить такие исторические вещи.
— Как вы можете помнить то, что случилось так давно давно давно, — спросил он, снова рассеяно почесывая ее подбородок.
— Тиллек. Она хранит все истории в своей голове.
— Только не надо говорить мне, что здесь есть дельфин, которому двадцать пять сотен Оборотов.