Может, ей попробовать заглушить его? У нее было контральто, но она, по крайней мере, уверенно держала мелодию и была достаточно музыкальна. К тому же и сам Ф’лессан принялся активно жестикулировать, явно настаивая на том, чтобы она запела. Их глаза встретились, и, поймав этот веселый, чуть насмешливый взгляд, девушка вдруг поняла: Ф’лессан прекрасно знает, как плохо он поет; просто ему все равно. Девушку поразило, что он с такой непринужденностью и без малейшей тени смущения демонстрировал свой недостаток. Миррим критиковала его за непостоянство и легкомыслие — но почему же она ничего не сказала о том, что у него нет слуха?..
Не прерывая своего немузыкального пения, он приложил ладонь к уху, показывая, что плохо слышит девушку. Из чувства противоречия она набрала воздуху и запела, надеясь, что поет достаточно громко, чтобы заглушить его. Ф’лессан энергично закивал с выражением удовлетворения и замахал руками, дирижируя. У него хорошее чувство ритма, отметила Тай. После того, как отзвучал финальный хор, он закрыл наконец рот и принялся бурно аплодировать.
— Почему ты поешь, если знаешь, что не умеешь петь? — понизив голос, спросила девушка.
— Потому что я знаю все слова, — без малейшего смущения ответил он.
Она рассмеялась, беспомощно всплеснув руками. Выступление этой группы арфистов закончилось, и Ф’лессан поднялся, оглядывая другие столы и отвечая на приветствия. Было очевидно, что Тай он покидать вовсе не собирается.
Внезапно кто-то окликнул его:
— Мы так и думали, что это твой рев, Ф’лессан!
Тай безошибочно узнала Т’геллана и Миррим, пробиравшихся к ним. Нет, так не годится!.. Менее всего ей хотелось встречаться с ними сейчас. Пока бронзовый всадник подзывал Т’геллана и Миррим, Тай поднялась и, задержавшись, только чтобы прихватить свой стакан с вином (белое бенденское слишком хорошо, чтобы оставлять его), скользнула в тень и пошла прочь.
Она слышала, как Ф’лессан приветствует бронзового всадника и зеленую всадницу:
— Т’геллан, Миррим, вы никогда не догадаетесь, кого я встретил в…
Он не договорил, внезапно осознав, что девушка исчезла. Тай помедлила, стоя в отдалении, ожидая, что сейчас он назовет ее имя.
— Джегер, — мгновением позже крикнул Ф’лессан. — У тебя еще осталось белое бенденское?
Тай поспешила прочь.
«Это было глупо», — сказала Зарант’а.
«Ты знаешь, какой бывает Миррим».
«Почему она должна возражать?»
«Ты знаешь Миррим», — повторила Тай.
«Ты глупа, — возразила Зарант’а; потом вкрадчиво спросила: — Нам обязательно улетать сейчас?»
«Нет, милая. Я хочу послушать музыку. Это я могу сделать, находясь в любом месте площади».
«Тебе придется стоять. На праздник Окончания Оборота собрались все, кто мог».
«Не говори Голант’у, где я», — попросила Миррим, вспомнив, что два дракона сейчас находятся рядом.
«Почему нет?»
«Просто не говори».
«О! Как хочешь!» — Зарант’а казалась растерянной.
«Все в порядке».
Тай нашла себе место в конце длинного ряда гостей. Стакана бенденского белого ей хватило до конца концерта. Это и в самом деле было лучшее вино, какое она когда-либо пробовала.
Уже покинув площадь и поднимаясь на скалы, где устроился ее дракон, она услышала звук бьющегося стекла. Стакан?.. Нет, судя по звуку, стекла разбилось много. Несчастный случай? Ей необходимо посмотреть, что произошло. Для простой случайности шума было слишком много…
Лесса, всадница Рамот’ы, госпожа Бенден-Вейра, вышла в зимнюю ночь и зябко повела плечами: воздух был морозным и свежим. Что ж, по крайней мере, снежная буря, накрывшая горы и большую часть Тиллек-холда, не испортила последнюю ночь Оборота здесь, в Бендене. Лесса завернулась поплотнее в длинный, подбитый мехом плащ, пожалев, что не надела еще и теплые перчатки. Правда, правую руку согревала корзиночка горячих пирожков и печенья, которую сунула ей Манора. Лесса взяла Ф’лара под локоть, ощутив теплоту летной куртки. Он забросил мех с вином на левое плечо и плотнее прижал ее руку к своему боку.
По привычке они оглядели чашу кратера, сегодня необычно пустынную и тихую. На противоположной стороне чаши у входа в апартаменты госпожи Вейра расположились их драконы. Две пары сияющих голубовато-зеленым светом глаз раскрылись, следя за всадниками, идущими по заснеженному дну кратера.
Белиор, сиявший ярче светильников, озарял восточный склон огромного двойного кратера; входы в Вейры были погружены в глубокую черную тень. В свете луны был виден сторожевой дракон и его всадник, расхаживавший взад и вперед, чтобы согреться.