что они так поступили — в особенности учитывая то, что происходило сейчас в небе Перна.
— Нет; но я тоже предпочел прилететь и узнать самое худшее сразу, — ответил Ф’лессан, заметив, как при его последних словах дрогнули плечи Эррагона. — В каком месте она упадет на планету?
— Мы еще не знаем, произойдет ли это. — Но Ф’лессан видел, как взгляд Эррагона против воли метнулся к экрану, на котором возможность столкновения достигла значения 60 %.
В течение нескольких секунд вероятность стремительно возросла до ста; все трое затаили дыхание.
— Есть все-таки надежда на то, что она пройдет по касательной… — проговорил Эррагон; однако Ф’лессан полагал, что он сам не верит в свои слова. — Район возможного столкновения уменьшается. Можно настроить приборы визуального наблюдения «Йоко»?..
На карте в правом углу экрана мигали цифры, указывавшие широту и долготу положения кометы. Сама комета сейчас занимала целиком одно из окон: клубневидное ядро, извергавшее в пространство фонтаны и брызги огня, разбрасывавшее обломки, медленно уплывавшие прочь. Ф’лессан был поражен этим зрелищем: он знал, с какой скоростью движется комета — но при этом полет откалывавшихся от нее фрагментов был замедленным и исполненным странного неторопливого достоинства, отчего Ф’лессану на ум пришли почему-то танцы на Встречах.
— Она промахнется… — прошептал Стинар, невольно загораживаясь ладонями.
— Еще несколько градусов… — Эррагон напрягся, сверля взглядом экраны, словно пытался силой своей воли изменить движение кометы, сместив огненный шар на юг и восток.
— Должно быть, она довольно далеко… — Ф’лессан ощущал то же напряжение. Ему не меньше хотелось, чтобы комета, которую уже ничто не могло остановить, хотя бы изменила курс.
Внезапно вспышка яркого света заставила бронзового Всадника зажмуриться: так нестерпимо сиять может только морская гладь под ярким солнцем… или комета. Яркость сияния ее пылевого шлейфа составляла сейчас — 9!
На экране возникло новое сообщение: 120 секунд до перигея — 105 секунд до столкновения.
Внезапно монитор потемнел; на боковой панели появилась строка, сообщавшая, что «Йоко» показывает сейчас изображение, сконструированное с использованием оптических, инфракрасных, микроволновых и иных возможностей систем наблюдения корабля. Однажды Эррагон пытался рассказать Ф’лессану обо всех этих системах наблюдения. Сейчас ядро кометы выглядело более темным, отчего глазам стало существенно легче. В одном из окон возникла зловещая надпись: 60 секунд до входа в атмосферу.
Следующее сообщение гласило: 20 секунд до столкновения, угол 12 градусов, яркость пылевого шлейфа — 9.
Люди прикрывали глаза руками. Система продолжала уменьшать ослепительную яркость изображения. Мигнув, экран переключился на новое изображение, озаглавленное «синтез-радар» — «Йоко» пыталась «смотреть» сквозь облака.
Не может быть, чтобы еще не прошло двадцать секунд, подумал Ф’лессан — и мгновением позже понял, что «Йоко» немного запаздывает с отсчетом. Где же комета столкнулась с землей? Упала она в море или на острова?
Никто ничего не говорил. Казалось, все в зале затаили дыхание. Тишину нарушал только стрекот принтеров, распечатывавших данные. На распечатки никто не обращал внимания: они сыпались в корзины или прямо на пол… так же, как осколки кометы сыпались в море? Или как раскаленные камни рушились на острова?..
Даже экран, казалось, не выдерживал невыносимой яркости изображения. Прищурившись, Ф’лессан сквозь пальцы рассматривал топографическое изображение поверхности — и множество кругов на поверхности океана. От места падения кометы начали расходиться волны; затем вверх взлетел гигантский фонтан — вода хлынула в образовавшийся кратер. У Ф’лессана возникло ощущение, что от места столкновения с невероятной скоростью начинает двигаться стена воды; он увидел колону красно-коричневого пара с разлетающимися вверх и в стороны черными кусками породы — и огромные волны, устремившиеся в разные стороны по поверхности моря.
По-прежнему тишину зала нарушал только шум работающих машин, делавших то, на что они были запрограммированы: обрабатывавших колонки цифр. Люди все еще пытались осознать увиденное, то, что застыло у них перед глазами, словно отпечатавшись на радужке: рождение чудовищного шторма. Пар, облако газов и все, из чего состояло ядро кометы, стало частью этого шторма. Огненный шар погас, говорил себе Ф’лессан, затем рухнул в море; он проделал в дне моря дыру, которая вызвала волну; потом волна откатилась назад, взметнувшись вверх гигантским фонтаном.