Ненадолго ее лицо оживилось, но оживление тут же угасло, сменившись прежним безразличием.
— Мне очень жаль, Тай. От Монако мало что останется, — пробормотал он, сочувственно пожимая ей руку.
— Знаешь, там было пять волн, — ровно проговорила она. — Одна за другой. Они вроде как отразились от ближайших островов, а потом нахлынули на Монако. — Она подняла руку и медленно хлопнула ею о ладонь другой руки. Пять раз. Потом ее плечи снова опустились, она уронила руки и застыла в неподвижности. — Пирс рухнул под самой первой волной; она смыла все дома на берегу. Людям удалось спасти много инструментов и материалов, но доки разбиты в щепы. Т’лион сказал, все дело в перпендикулярных волнах, которые появляются, когда проходят основные… Не знаю, как он успел все это выяснить. Может, когда он искал тот пилон, к которому крепился Колокол Дельфинов… Он сказал, пилон сделан из материала, который невозможно разрушить. — Она тяжело вздохнула: должно быть, сомневалась в том, что что-то могло уцелеть. — Т’лион сказал, что они улетели достаточно далеко в море, чтобы Гадарет’ мог приземлиться на воду, а его всадник принял рапорт у дельфинов. Правда, на море была зыбь, и было облачно, но дельфины собрались и все рассказали. — Это, кажется, немного подбодрило девушку. — Ни в одной стае нет потерь, и они предупредили всех людей, живущих у моря.
Ф’лессан успокаивающе погладил ее:
— Я знаю. Они предупредили жителей Рассветного Утеса… — Он немного помолчал, потом все-таки спросил: — А с Ридисом все в порядке? Как его дельфиний цех?
— Да, все нормально. — Она выдавила слабую улыбку. — Т’лион и это проверил. Ридис высоко на Утесе Рубикона.
Ф’лессан не знал, что еще сказать. Он понимал, что Монако-Вейр наверняка разрушен — или поврежден обломками пирса и древесных стволов. То место, где находился вейр Зарант’ы и Тай, скрылось глубоко под водой.
— Ешь, — мягко сказал Ф’лессан и поднес кусочек жареного мяса к губам девушки: он не видел, чтобы она хоть что-нибудь ела сама.
Девушка медленно, автоматически прожевала и проглотила мясо, явно не почувствовав вкуса, не глядя на Ф’лессана. Она была расстроена; с другой стороны, подумалось Ф’лессану, это вполне понятно — на ее месте он был бы опечален не меньше.
— Какие новости от прибрежных холдов? Всех перенесли на безопасные возвышенности?
Неужели ему до конца дней своих придется вспоминать, какое лицо было у Биннесса, когда тот оказался между каменной стеной — и стеной воды?..
Щеки девушки залила краска раздражения; она вскинула на него глаза, сдвинув брови:
— Я слышала, были те, кто не поверил всадникам, и…
— ….пробрался назад, чтобы забрать что-то, без чего они не могли жить. И утонули, — закончил за нее Ф’лессан. — Вейры не отвечают за вопиющую глупость!
— Но их же всех перенесли туда, где они были в безопасности! — Она так стиснула руки, что костяшки пальцев побелели.
— Как и дельфины, мы не в силах помочь, если люди не слушают наших предупреждений! — Ф’лессан сжал ее руки, чтобы заставить девушку посмотреть на него. — Тай, сколько времени ты провела сегодня, предупреждая и спасая людей?
Она моргнула; на его руку упала слеза.
— Я… я не помню. Огненный шар все время был там. — Она почти с яростью указала глазами вправо, на север.
Он массировал ее напряженные руки и пальцы, стараясь успокоить девушку, хоть чем-то облегчить ее невыразимое горе.
— Каждый дракон здесь старался сделать все, что он — или она — могли. Мы все делали всё, что могли! — Ф’лессан подумал о своем сыне, которому было едва пятнадцать Оборотов и который отправился в самое длинное в своей жизни путешествие через Промежуток, чтобы раздавать всадникам еду и питье. — Ведь мы не потеряли ни одного дракона, правда?
Конечно, не потеряли; иначе он знал бы. Драконы всегда поднимают плач, когда гибнет один из них.
Девушка покачала головой. Ф’лессан продолжал гладить ее руки, глядя на отдыхающих драконов. Большей частью они были из Монако, хотя он узнал нескольких драконов Телгара и Вейра Плоскогорье.
— Сколько еще от нас потребуется?
— Огненный шар упал. И породил цунами, — проговорила Тай; голос у нее был совершенно несчастным.
Зарант’а сочувственно и ободряюще заворчала.
Ф’лессан притянул зеленую всадницу к себе, ощутив, как холодна ее кожа; продолжая обнимать девушку одной рукой, второй он потянул к себе шкуру большой кошки, намереваясь укрыть ею Тай.
— Как, во имя Первого Яйца, могли драконы остановить падение огненного шара или рождение цунами? — с горечью проговорил Ф’лессан. — Мы делали все, что могли!