— Госпожа Медда!
— Я вовсе не госпожа, — живо ответила она, одарив, однако, Ф’лессана кокетливой улыбкой. — Нет, я не госпожа — хотя, бывало, всадники и согревали мое ложе…
— Матушка!.. — Биннесс был шокирован. — Разве можно так говорить с человеком, который спас нас всех?
— А ты поблагодарил его за то, что он спас тебя? — Пронзительно-голубые глаза старухи впились в лицо сына; затем она снова повернулась к Ф’лессану. — Он поблагодарил тебя, как должно?
— Да, и мы с Голант’ом рады, что успели… вовремя.
— Вовремя?.. — Она посмотрела на него с удивлением. — Я никогда такого не видела, вы едва успели! Только глупый всадник стал бы рисковать своей жизнью и жизнью своего дракона ради моего сына. Но я рада, что вы его спасли. Он — мой старший, — взмахом руки она отпустила Биннесса и, остро прищурившись, взглянула на Ф’лессана. — Как дела в Монако? Я помню, там пологий берег. Кто-нибудь, принесите кружку всаднику! И остальным тоже!
— Монако затоплен, — быстро ответил Ф’лессан, избавив К’рила и Ст’вена от необходимости говорить на столь болезненную для них тему. Какая-то девушка предложила ему кружку, но он только рукой махнул: — У нас еще много дел. Мы не можем остаться надолго. Я должен спросить, какие припасы вам нужны.
— А! — Госпожа Медда беспечно махнула рукой. Мы разберемся, что у нас есть. Камня, чтобы отстроиться заново, тут предостаточно; к тому же вы спасли несколько лодок. Это все, что нам нужно.
Ф’лессан снова поклонился.
— Мы вернемся через день или около того, проверим, как идут дела, — сказал К’рил.
Ст’вен согласно кивнул.
— А ты, молодой Ф’лессан? — спросила старая госпожа, указывая на бронзового всадника палкой и качнувшись вперед в своем кресле.
— Я надеюсь когда-нибудь сравниться с вами, госпожа Медда, — с самой очаровательной улыбкой заявил Ф’лессан, направляясь к Голант’у.
Уже садясь в седло, он услышал, как госпожа Медда смеется — звучным, грудным смехом, совершенно не похожим на сухое старческое хихиканье. Он помахал всем рукой на прощание и приказал Голант’у подниматься в воздух.
«Только так, как положено, а не с края обрыва!»
Они доложили о ситуации в бывшем холде Рассветного Утеса усталому мастеру архивов, который временно обосновался в палатке на краю площади Встреч на Посадочной площадке. Когда их отчет был окончен, архивариус указал им уже накрытые столы на другой стороне площади и заметил, что, несомненно, королева их Вейра скажет им, где и когда они еще понадобятся.
— Вы, случайно, не знаете, где расположились жители бывшего Монако-Вейра? — спросил К’рил.
— Нет, нет; идите туда — она все знает. — Архивариус неопределенно взмахнул пером.
— Что ж, я бы не прочь переодеться, — сказал К’рил, заметив, что на северной стороне площади грудами сложена одежда.
— Я тоже, — присоединился к нему Ст’вен. Конечно, у Ф’лессана в Хонсю запасная одежда есть, но ее определенно не хватит на всех.
Внезапно все это — жар раскаленной солнцем площади, шум множества голосов, навалившаяся усталость стало совершенно невыносимым. Ф’лессан понял, что не выдержит больше и минуты.
— К’рил, Ст’вен! Одевайтесь без меня, — сказал он. — Выясните, где расположились остальные люди и драконы из вашего Вейра. Я отправлюсь в Хонсю и подготовлю все к вашему прибытию.
К разочарованию Ф’лессана, Миррим была уже там и организовывала работу тех, кто жил неподалеку. А он-то надеялся, что она крепко застряла на Посадочной площадке… Выходит, он ее недооценил. Впрочем, он должен быть ей благодарен — или, по крайней мере, вести себя так, чтобы она чувствовала его благодарность — несмотря на то, что она по-прежнему пыталась командовать им, а это сильно раздражало бронзового всадника. Впрочем, вскоре после своего прибытия он понял, что искренне рад присутствию здесь Миррим. Она уже занялась приготовлением пищи: на главной террасе жарилось мясо для всадников Монако-Вейра, которые приняли предложение Ф’лессана. Одним из этих всадников была Тай. Ф’лессан был рад возможности показать ей Хонсю — особенно обсерваторию и телескоп — одну из самых ценных вещей, которыми он обладал.
Он нашел телескоп, когда они с Голант’ом чинили панели солнечных батарей и наткнулись на какую-то гладкую поверхность, которую вначале сочли каменным монолитом, но которая оказалась двумя половинками купола обсерватории. Сложнее было раскопать ее целиком; однако телескоп, покрытый тонкой пленкой, которой пользовались Предки — Игипс называл ее «вакуумной упаковкой», — по-прежнему стоял на своем месте. Вансор и Эррагон пришли в восторг, узнав о его существовании, однако предупредили Ф’лессана, что отладка телескопа потребует серьезной подготовки: для того чтобы направлять и фокусировать его, нужен компьютер, а для того чтобы видеть объекты, на которые нацелен телескоп, — особый экран.