Амигос, я просто хочу жить, хочу молиться
Для всех существующих и несуществующих богов,
И над телами моих родителей склониться,
Чтобы услышать зов братских голосов.
Голос Мигеля звучал особо тихо и отстранёно, он почти что шептал, еле касаясь длинными пальцами струн гитары. Молодой человек не просто пел, он проговаривал эти слова, иногда протягивая окончания слов.
— Звучит очень одиноко, — рядом с Мигелем показался Серхио и остальные три мариачи.
Бернардо сел рядом с Мигелем, присаживаясь на камень, а Марио и Николас спустились чуть ниже и сели там, тоже вглядываясь в уединённые и тихие пейзажи Мехико.
— Но звучит интересно, — пробасил Марио, приподнимая широкие бока своей шляпы и смотря на восходящее солнце, — хоть и грустно.
— Мне не очень нравиться, — проговорил Мигель, убирая руку от гитары.
— Нельзя так говорить про песни, — обидчиво проговорил Николас, а затем, прокашлявшись, рассмеялся, — они тоже умеют обижаться.
— Мне ещё сложно писать то, что я чувствую, — сказал Мигель.
— Так это твоя песня? — Бернардо удивлённо посмотрел на молодого человека, но тот сильно засмущался и попытался скрыть красные щёки под смуглой кожей кудрявыми волосами, которые, как на зло, были собраны в тугой хвост.
— Песни всегда должны содержать твои чувства и воспоминания. Эта энергия впитывается в песню, поэтому слушатели чувствуют тебя, твою песню. Ты должен быть полностью открыт, — проговорил Серхио, садясь на землю, которая стала потихоньку прогреваться от ночной прохлады.
— То что чувствуешь ты, почувствуют и люди. Через твою музыку, — Николас тоже внёс свой вклад в обучение ещё неопытного мальчика.
— Но я не знаю, как вложить чувства в песню.
— Мы тебе поможем, — проговорил Марио, — закрой глаза и слушай нас.
Мигель послушался приказам мариачи и медленно прикрыл свои глаза.
— Просто слушай ветер, который проносится здесь, — Бернардо оглядел холм и повернулся к Дельгадо, который чуть поморщился от касания ветра, — что ты слышишь?
— Тишину, — проговорил Мигель, открывая глаза, но заметив на себе требовательный взгляд Николаса вновь прикрыл глаза.
— Тогда что тебе приходит на ум, если я спрошу, какое твоё любимое воспоминание связанное с музыкой.
— Когда отец подарил мне первую гитару, — отозвался Мигель, улыбнувшись и открывая глаза.
— Расскажи, — попросил Серхио.
Дельгадо сначала задумался, а затем всё же начал свой рассказ.
25 июня 1812 год
Сеньора Дельгадо и сеньора Алонсо сидели за деревянным столом и собирали свежие букеты из цветов, что принесла ранним утром сеньора Алонсо. Женщины сидели и весело складывали небольшие букеты, связывая их простой бечёвкой, и иногда перебрасывались парой фраз.
На втором этаже послышались громкие шаги, которые никак не могли успокоиться.
— Что, мучачос веселятся? — проговорила сеньора Алонсо, подправляя подол юбки и поднимая упавшую белую розу.
— Ах, Фернандо ушёл с Панчо к плотнику, и Сантьяго с Алехандро куда-то ушли, оставив меня с этими негодяями одну, — сеньора Дельгадо убрала ещё незаконченный букет в сторону и развернулась к лестнице, — Альваро, Мигель, идите сюда!
Через некоторое время на первый этаж прибежали два мальчика двенадцати и одиннадцати лет.
— Матушка! — Мигель обиженно подбежал к женщине и стал дёргать ту за рукав её гуаберы, — Альваро сказал, что я слишком низкий!
— Альваро, — сеньора укоризненно взглянула на своего сына, но тот тоже подошёл к столу.
— Матушка, я лишь сказал, что тот низкий, а он сразу же кинул в меня подушкой! — Альваро маленькой ладошкой убрал кудрявую прядь с лица и посмотрел в сторону младшего брата, — но он же действительно низкий!
Мигель обиженно надул губы и побежал за старшим братом. Два мучачо стали наворачивать круги вокруг двух сеньор, которые сидели за столом.
— Прекратите, — сеньора Дельгадо грозно взглянула на мальчиков, но завидев слёзы на глазах Мигеля весело рассмеялась, — Мигель, ми вида, ты плачешь?
Слеза одиноко скатилась по щеке.
— О, мучачо, разве мужчины плачут по таким пустякам? — поинтересовалась сеньора Алонсо, всматриваясь в карие глаза мальчика.
Мигель отрицательно покачал головой и вытер слёзы на глазах.
— Правильно! Плакса! Мигель — плакса! — Альваро весело указал смуглой рукой на своего младшего брата и запрыгал на месте.
— Ох, Альваро, кто же обижает своего младшего брата? — сеньора Дельгадо убрала чёлку с глаз и строго посмотрела на своего сына.
Дверь в таверну открылась, и в харчевне показался высокий сеньор Фернандо с маленьким девятилетним Панчо на руках.
— Отец, отец, — Мигель расстроенно подбежал к отцу и уткнулся тому в ноги, которые закрывали длинные штаны, — Альваро называет меня плаксой!
Мужчина ловкими движениями поставил Панчо на деревянный пол и присел на колени перед своим сыном, который вытирал свои мокрые смуглые щёки.
— А ты плакал? — сеньор усмехнулся в свои усы, но сразу же принял строгий вид.
— Плакал, — тихо проговорил Мигель, — но чуть-чуть.
— Мужчины не плачут, — проговорил сеньор и ущипнул мучачо за мягкую щёку.
— Но Альваро назвал меня низким! Я не низкий, я ещё расту! — Мигель гордо выставил грудь, тем самым вызвав улыбку на лице сеньоры Дельгадо.
— Ну конечно же ты растёшь, ми вида, — сеньор весело потрепал кудрявые волосы своего сына.
— Тогда я тоже расту! — подхватил маленький Панчо, — я буду выше вас всех! — маленький Панчо гордо похлопал себя крохотным кулачком и поднял выше подбородок, думая что так он будет выше всех здесь присутствующих.
— Тогда я буду самым красивым, — утверждающе проговорил Альваро, приглаживая короткие волосы, которые были подстрижены сеньорой Дельгадо в том месяце.
— Тогда я буду… я буду…- Мигель на минуточку задумался, придумывая в чём он будет лучше всех своих старших братьев и Панчо, но в голову ничего не лезло. Он тоже хотел быть самым высоким и самым красивым.
— Ты будешь самым талантливым, — сеньор ласково посмотрел на своего сына и достал из-за спины маленькую гитару, которая висела на стареньком ремне и имела заметно меньшее количество струн.
— Отец, это же гитара, — маленький Мигель принял подарок у мужчины и пробежался по музыкальному инструменту глазами.
— Сеньор Томас сказал, что струны очень сильно натянуты, поэтому звук будет очень плохой. Но мы с твоей матушкой накопим больше песо и купим тебе самую настоящую гитару. Как насчёт чёрной? Я думаю будет смотреться эффектно, — сеньор задумавшись, потёр свою чёрную бороду, а затем вновь перевёл глаза на сына, который с большим увлечение осматривал свой подарок.
— Мигель надень ремень, — Альваро весело подошёл к своему брату и помог тому перекинуть старенький ремень через плечо.
Мучачо пробежался пальчиками по деревянному барабану гитары и весело поднял глаза на отца.
— Будешь ещё плакать? — поинтересовался сеньор Дельгадо.
— Но, отец, но, — Мигель обнял мужчину, и три брата побежали наверх пробовать гитару в действии.
10 октября 1821 год
Я помню, как говорила мне сеньора:
«Мучачо, ты только не бойся, не переживай».
Но эта боль не скрылась от нынешнего взора,
Хоть все вторя и говорят: «не отступай!»
— На самом деле, эта гитара издавала просто ужасные звуки, — проговорил Мигель, вглядываясь вдаль, — и она была очень старой, а ремень тот оторвался, как только я с братьями поднялся в комнату. Но этот подарок самый ценный в моей памяти.
Мариачи тихо сидели и слушали рассказ Дельгадо, не пытаясь вставить свои слова. Его голос стал надрываться, а к горлу подступил ком, потому что эти воспоминания вызвали болезнейшие чувства, которые Мигель пытался подавить в себе.
— Отец вместе с матушкой верили в меня, они очень долго копили на мою первую гитару и всё же сдержали своё обещание. Я так хотел порадовать их своей игрой на ней, но, — Дельгадо замолчал, делая глубокий вдох.