— Тогда, думаю мы договорились, — дон Монтеро уверенно поднялся со своего стула, подходя ближе к дону Гарсия, который в свою очередь тоже поднялся из-за стола.
— Эта свадьба свяжет наши семьи, — проговорил мужчина, протягивая руку дону Монтеро.
Сеньор пригладил свои седые бакенбарды и желал пожать руку, закрепляя это соглашение, но неожиданно со своего места встал Пабло.
— Отец, — Пабло резко положил свою ладонь на стол, привлекая к себе внимание всех присутствующих на этом званом обеде, — я не согласен.
— На что ты не согласен? — дон Гарсия повернулся к сыну, убирая руку в сторону.
— На свадьбу, отец.
— Это не тебе решать.
— Как раз таки мне. Прости, отец, в этот раз я ослушаюсь тебя, — после этого Пабло взял свои белые перчатки со стола и быстро направился на выход, под удивлённые взгляды присутствующих.
Дверь в таверну аккуратно открылась, привлекая внимание Панчо ко входу.
— Что ты здесь забыл? — поинтересовался Дельгадо, смотря на Пабло, который немного неуверенно прошёлся внутрь таверны.
Но всё же Пабло огляделся и сел за деревянный столик, который располагался у окна, через которое проникало яркое солнце. Гарсия сел за стол, бросая белые перчатки на соседний стул и откидываясь на спинку стула. Молодой человек взъерошил свои аккуратно уложенные чёрные волосы и перевёл взгляд на младшего из Дельгадо.
— Можешь принести мне текилу? — поинтересовался Пабло, бросая взгляд на Панчо.
— В такое время то, Гарсия? — усмехнулся Дельгадо, но Гарсия был не в самом лучшем расположении духа. Панчо не дурак, он видел дорогой костюм с сине-золотым фраком Пабло, а это может значить, что что-то происходит у дона Гарсия. Вопрос лишь в том, что Пабло забыл в таверне, месте, куда молодой человек не пришёл бы даже под дулом револьвера?
— Просто неси, не нужно лишних вопросов.
Через некоторое время Панчо принёс Гарсия его текилу и рюмку для неё.
— Так смешно, — усмехнувшись, проговорил Пабло, после того как осушил первую рюмку текилы, — я бы раньше ни за что не пришёл бы в твою таверну, Дельгадо, но сейчас это единственное место, где я могу спрятаться.
— Спрятаться? Неужели, что-то произошло в семье великих Гарсия? — поинтересовался Панчо, на что Пабло лишь рассмеялся и налил себе вторую рюмку.
— Вот именно что великих, — тяжело вздохнув, ответил молодой человек.
— Слушай, амиго. Ты много не пей, иначе до своей гасиенды не доедешь, — проговорил Панчо, отходя от столика одиноко пьющего Пабло.
— Я не хочу даже туда возвращаться, зачем мне париться по поводу таких мелочей.
Младший Дельгадо бросил интересующийся взгляд на Гарсия, но он так и не мог прочитать, что же такое могло произойти в семье дона Гарсия, чтобы Пабло пил в одиночестве, не желая возвращаться к себе. Но из своих мыслей Панчо вывел звук открывающейся двери. В таверну в буквальном смысле ворвался дон Гарсия, оглядывая пространство небольшого помещения.
— Отец, — испуганно проговорил Пабло, вставая со своего деревянного стула и убирая из трясущихся рук рюмку спиртного напитка.
— Ах, ты не благодарный щенок! — сеньор разъярённо бросился к своему сыну, хватая того за ворот шёлковой рубахи.
— Отец, о боже, отпустите его! — Милагрес тоже появилась в таверне и, увидев отца, который чуть ли не душил её младшего брата, подбежала к мужчине.
— Я тебя для этого растил, чтобы ты шёл против отца! — продолжал кричать дон Гарсия, сжимая ворот в своих руках ещё сильнее, Пабло с большим трудом цеплялся за крепкие руки отца.
Посетители таверны, которых к большому счастью было не так много, стали потихоньку отходить к открытой двери и покидать таверну, чтобы они не застали гнева дона Гарсия.
— Отец, отпустите Пабло, вы же делаете ему больно, — умоляюще проговорила Милагрес, тоже хватаясь за руки своего отца, но дон совершенно не слышал свою дочь.
Панчо среагировал быстро и, схватившись за руки Гарсия старшего, оттолкнул мужчину от бедного молодого человека.
— Так вот как богатые разбираются со своими проблемами, насилием? — Панчо встал между Пабло и сеньором, пока первый пытался отдышаться.
— Уйди с моей дороги! — скомандовал дон Гарсия и махнул рукой, но Дельгадо продолжил стоять на своём месте, закрывая Пабло своей широкой спиной.
— Чтобы вы опять напали на своего собственного сына? Ни за что!
— Да кто ты такой, малец, чтобы так со мной разговаривать? — прокричал сеньор, грозно стукнув кулаком по столу, — уйди, пока сам не пострадал. Это разборки сына и отца!
— Разборки, в которых вы причиняете вред своему сыну? Вы что, всегда так поступаете, дон Гарсия?
— Уберите его, — скомандовал мужчина своим людям, которые стояли в дверях. Крепкие мужчины подправили свои кожаные перчатки и направились прямиком к высокому Панчо. Тот слегка стушевался и сделал шаг к Пабло, который испуганно схватился за руку Дельгадо. Люди дона Гарсия в несколько секунд оказались рядом с молодыми людьми, пытаясь оттолкнуть Панчо.
Алехандро с Мигелем и Альваро показался в харчевне и сразу же заметил подозрительных и пугающих людей Гарсия, которые в свою очередь имели не только сильно загорелую кожу, но и шрамы на всё лицо. Зрелище оставляло желать лучшего.
— Ей вы! Отпустите Панчо! — прокричал Альваро, и Дельгадо бросились выручать своего младшего брата.
Людям Гарсия ничего не оставалось, как приняться за подошедших братьев, оставляя Панчо и Пабло в покое.
— Что здесь происходит? — послышался громкий голос старшего Дельгадо, который пришёл в свою таверну и застал такую картину.
Люди сеньора отпустили молодых людей и отступили к своему господину.
— Дон Гарсия, если вы пришли сюда доставлять проблемы, то убирайтесь. Вам здесь не рады, — грозно проговорил Сантьяго, приближаясь в центр происшествия.
— Знай, с кем разговариваешь, мучачо, — ответил сеньор, подправляя шёлковый платок на своей шее, — я пришёл за своим сыном, мне проблемы не нужны.
— Отец, я никуда не пойду с тобой, — отозвался Пабло, выпрямляясь, — я всё сказал. Мне надоело жить так, как хочешь ты!
— Ты не знаешь, что ты говоришь, Пабло, — стиснув челюсть, проговорил дон Гарсия.
— Вы вообще слышите своего сына? — поинтересовался Панчо, смотря на тяжело дышащего сеньора.
— Панчо! Помолчи, — проговорил Сантьяго, — это тебя не касается.
— Но, брат…
— Но, Панчо прав, — смелее сказал Пабло, — мне надоело молчать, словно бы меня не волнует собственная жизнь.
— У тебя нет права слова, ты должен выполнять сыновий долг! — прокричал дон Гарсия, разрезая воздух вокруг себя, так что его чёрные волосы упали и закрыли глаза.
— То есть мой долг заключается в том, чтобы ты через мою женитьбу поднялся по социальной лестнице? Для этого тебе нужен сын? А Милагрес? Ты бы и её кому-то отдал? Кому? Просто любому у кого есть деньги и власть? — Пабло вышел вперёд, всматриваясь в разъярённые глаза отца.