Общая гостиная пуста, если не считать Лоркана и Лили. Кажется, Лоркан больше времени проводит у нас, чем в слизеринских подземельях. Я улыбаюсь и проплываю мимо них к проему, закрытому портретом, чтобы спуститься позавтракать. Когда я появляюсь в Большом зале, внимание всех присутствующих, кажется, обращено на стол Гриффиндора. На самом деле внимание всех приковал стоящий на столе Джеймс. Да, именно стоящий на столе Гриффиндора и выглядящий чрезвычайно самодовольным. Это вряд ли так уж гигиенично, учитывая, что Мерлин знает, по чему ходили его ноги.
– Эй! Слушайте! – кричит он, привлекая к себе внимание, хотя завтракающие школьники и так на него смотрят. – У меня объявление!
Он наклоняется и тянет за руку Лауру Фелпс, поднимая ее на стол рядом с собой. Я пальцем проверяю наличие палочки в кармане, потому что, клянусь Мерлином, я их прокляну, если он ей признается. Лаура просто светится и выглядит очень взволнованной.
– Лаура, – заявляет он, – я бросаю тебя!
Ее кожа моментально покрывается румянцем, а рот в неверии приоткрывается, как и у меня. Некоторые девушки обрадовались, парни же грустно вздохнули, а большинство народа просто засмеялись. Лаура спрыгивает со стола, прячет лицо в ладонях и пулей вылетает из Большого зала. Джеймс же просто лопается от гордости. Затем он спрыгивает на пол, обходит несколько пятикурсников и приближается ко мне, улыбаясь.
– Эй, Рыжая! – восклицает он. – Ты гордишься мной? Это был великолепный план. Я проучил ее за то, что она была такой с…
Я отвешиваю ему хлесткую пощечину.
– Ты чертов недоумок! – кричу я. – Как ты мог с ней так поступить?
– Я думал, ты ненавидишь ее! – кричит в ответ Джеймс, растирая красный отпечаток моей ладони, появившийся на щеке.
– Я не самая большая ее поклонница, – признаю я. – Конечно, она была стервой, учитывая, как она со мной поступила. Но я знаю, что такое чувствовать себя брошенной на глазах у всей школы и это не шутка, Джеймс! Неужели ты был таким чертовски бездушным все это время?
Я выбегаю из Большого зала, игнорируя крики Джеймса. Я бегу обратно в общую гостиную, где сейчас целуются Лили и Лоркан. Лаура, как мне кажется, будет в спальне. Она бросает на меня презрительный взгляд, стоит мне только войти в комнату.
– Убирайся отсюда! – плачет она.
Лаура падает на кровать, и слезы бегут по ее лицу. Мне становится жаль ее. Я знаю, что не должна ощущать по отношению к ней жалость, после всего, что она натворила. Но она двуличная, вечно плетущая интриги стерва, которая общается с тупыми распутными девками, которые только и говорят: «О, мой Бог» после каждого предложения, и пытаются заигрывать с профессором Девис. Я должна искренне хотеть уничтожить подобных ей, но нет. Я чувствую к ней жалость.
– Лаура, я…
– Я должна пожать тебе руку, Уизли, – перебивает она меня. – Ты гораздо злее меня. Кто бы мог подумать, что ты будешь играть так грязно?
– Ты думаешь, что это была моя идея? – восклицаю я. – Лаура, я понятия не имела, что было у него в голове!
Лаура смеется.
– Да, правильно! Ты же ненавидишь меня с тех пор, как я всем рассказала, что ты беременна.
– На самом деле, я возненавидела тебя задолго до этого, – холодно признаю я. – Но я все равно бы так с тобой не поступила. Я на собственной шкуре испытала, что это такое, когда тебя бросают на глазах у всей школы. Это отвратительно, согласна?
Она удивленно поднимает бровь.
– Почему ты здесь? – подозрительно спрашивает она.
– Я хотела убедиться, что ты в порядке, – пожимаю в ответ я плечами. – Я не такая бессердечная, как ты… и ты это знаешь.
– Но ты ненавидишь меня, – повторяет она.
– И ты меня ненавидишь, – отвечаю я. – Но я не настолько сильно тебя ненавижу, чтобы унизить на глазах всей школы. Вот в чем разница между нами.
Лаура на мгновение замолкает, а затем добавляет:
– И у меня волосы гораздо красивее твоих.
Она не может устоять перед тем, чтобы что-нибудь такое не ляпнуть, но выглядит она все же виноватой. Я разворачиваюсь и выхожу из комнаты, не сказав больше ни слова. Я направляюсь в библиотеку, чтобы доделать домашнее задание, даже не вспомнив о завтраке. Позже зайду на кухню. Я начинаю работать над моим сочинением по Древним Рунам, которое надо будет завтра сдать. Как только я откладываю перо на пергамент, Малфой усаживается на стул рядом со мной. Вдруг мое сердце начинает бешено колотиться… я чувствую себя такой виноватой в его присутствии. Если я ему все же скажу? Я знаю, что не имею на это права, но…
– Эй, жирная, – улыбается он.
Я хмуро смотрю в ответ.
– Тебе стоит различать разницу между «жирной» и «беременной», Блонди. А то я сяду на тебя, – угрожаю я.
– Пожалуйста, не надо, мне еще очень дороги мои ноги, – говорит он, и я бью его по руке.
– Кто-то в не настроении, — отмечает он, потирая руку. – За сегодняшний день я уже второй парень, которого ты ударила, а на часах только одиннадцать утра.
– Джеймс получил по заслугам, – хмуро отвечаю я.
– Если ты так утверждаешь, – Малфой пожимает плечами. – Я думал, тебе не нравится Лаура, учитывая, как жестоко она проболталась о Кифере.
– Что еще за «Кифер»? – спрашиваю я.
– Кифер! – говорит он, указывая на мой живот. – Ребенок!
– Этого ребенка не будут звать Кифером! – восклицаю я громко, заработав тем самым грозный взгляд от библиотекаря.
– Кифер – достаточно оригинальное имя, Уизли, ты должна это признать, – улыбается он.
– Кифер Уизли… нет, определенно нет, – отвечаю я.
– А как насчет Кифера Малфоя?
– Это еще хуже, – смеюсь я.
– Отлично, а у тебя какие тогда предложения?
Я качаю головой.
– Малфой… Знаешь, я даже не уверена, что оставлю его, – тихо произношу я.
– Я знаю, – с сожалением говорит он. – Но… если ты только захочешь… Я буду рядом, если ты все же решишься.
Это совсем не то, что сказал твой отец.
– Я просто ужасно растеряна, – признаю я. – И я не знаю, что делать.
Малфой опирается подбородком на скрещенные руки и тяжело вздыхает, от чего его светлые волосы слегка блестят. Я начинаю писать свое сочинение по Древним рунам, а Малфой продолжает сидеть рядом. Я почти хочу, чтобы он ушел, ведь чем дольше он находится рядом со мной, тем сильнее мое желание рассказать ему о Дом и Марке.
Спустя некоторое время он достает учебники из сумки и приступает к домашней работе. Это не является чем-то выходящим за пределы понимания. После того, как мы решили быть друзьями, а не врагами, мы, как правило, встречаемся в библиотеке, чтобы заниматься вместе. Мы действительно не планировали этого, но как-то оно все вышло само собой. Я помогаю ему с Трансфигурацией (в которой он полный ноль), а он мне с Чарами (хотя я вовсе в этом не нуждаюсь: я ведь дочь Гермионы Уизли, в конце концов).
– Мне, наверное, стоит найти Дом, – шепчет он где-то через час.
Я киваю, стараясь стереть виноватое выражение с моего лица. Он собирает вещи и хлопает меня по плечу, прежде чем уйти из библиотеки. Небольшой стон, вырывается у меня, и я начинаю равномерно биться головой о стол.
– Ты в порядке? – слышу я робкий, но чопорной голос позади меня.
Я медленно поднимаю голову и оборачиваюсь, чтобы посмотреть кто там. Это Джон Лоусон, или «Библиотечный человек», и он выглядит достаточно взволнованным. Я не могу его за это винить. Ведь любой, кто увидел бы меня сейчас, усомнился бы в моем психическом состоянии. Он стоит там, крепко держа учебник, в наглухо застегнутой рубашке и отлично завязанном желтом галстуке. Светлые волосы слегка топорщатся в стороны, открывая ровный пробор, а квадратные очки сползли на его большой острый нос, а еще он очень быстро моргает. Это самый печальный день в моей жизни, ведь Библиотечный человек спросил все ли у меня в порядке.
– Ах, да, – заверяю я его, – я в порядке.
Он поправляет очки и снова моргает.
– Ты… ты бьешься головой о стол, – говорит он, словно думает, что я этого не заметила.
– Ага, – отвечаю я. – Я просто задумалась.
Он поднимает брови и вместо того, чтобы успокоиться, похоже, начинает еще больше переживать.