– О Мерлин, вы что, не можете снять себе комнату? – спрашиваю я с отвращением.
– Ну, мы же не посередине Большого зала целовались, – возражает Ал, начиная на меня злиться.
– А Дом тут не проходила?
– Неужели похоже на то, что она тут все же прошла? – рычит он в отчаянье, продолжая обнимать Дженни за талию.
– Ну, извините, – с сарказмом замечаю я, позволяя гобелену закрыть проход, прежде чем вновь начинаю подниматься. Интересно, почему вся моя семья считает своим долгом тискаться за этим проклятым гобеленом?
Я тащусь вверх по лестнице и, наконец, спустя десять минут, добираюсь до башни. Дом уже находится в спальне, с нетерпением ожидая меня. Я совершенно запыхалась, когда наконец ступила на порог спальни.
– Давай, начинай, – сердито говорит Дом. – Скажи мне, что я дура. Скажи, что я просто стерва.
Ты глупая стерва.
– Я не собираюсь называть тебя стервой, – отвечаю я. – Это не мое дело. Но ты же понимаешь, что творишь, верно?
Дом вздыхает и падает на кровать, закрывая лицо руками.
– Я не знаю, что мне делать, Роззи, – отвечает она, – я думала… Я думала, что люблю Скорпиуса, – качает головой. – Но тогда на вечеринке в честь Дня Святого Валентина он продолжал пристально за тобой наблюдать… и я начала сомневаться… а потом я танцевала с Марком и мне было так хорошо, понимаешь?
– Кто продолжал смотреть? – спрашиваю я, потерявшись в ее сумбурной речи.
– И тогда после вечеринки, когда Скорпиус исчез, скрывшись в подземельях, даже не попрощавшись со мной, – продолжает она, словно и не слышала моих слов. – Я была так зла на него за то, что он просто ушел. Тогда я отправилась с Джеймсом, Фредом и Марком… И мы проболтали почти до утра в общей гостиной… Так все и случилось. Я совершенно потеряла голову. Но потом Скорпиус подошел на следующий день и извинился, и я просто не смогла все ему рассказать. Он был очень расстроен из-за всего того, что ты ему наговорила.
Так это что еще и моя вина?
– Я не говорю, что это твоя вина или еще что-нибудь в этом роде, – спешит добавить она. – Что мне делать, Роззи?
– Я не знаю, – отвечаю я. – Ты любишь Малфоя?
Она отрицательно качает головой и шепчет:
– Нет.
– А Марка?
Она торжественно кивает.
– Тогда ты знаешь, что делать, – говорю я, как ни в чем не бывало. – Это будет справедливо по отношению к Малфою.
– Но я не хочу ему причинять боль, – отвечает она. Иногда девушки слишком чувствительны на свою беду. Ей же явно стоит быть немного более жесткой.
– Он большой мальчик, – говорю я. – Он все поймет. Рано или поздно.
Она обдумывает все, что я сказала, а затем кивает. Я рада, что она не заплакала, это добавило бы только еще большей неловкости.
– Мне надо поговорить с ним сегодня же? – спрашивает она.
– Ты к этому готова?
– Да, кажется. Что я должна буду сказать?
Черт, неужели она у меня спрашивает, как порвать со своим парнем? Нет, правда, она что, решила узнать у меня, как бросить отца моего ребенка? Ох, как все запутано.
– Скажи ему правду? – предлагаю я, хотя не уверена, что это такая уж хорошая идея. Иногда не знать – это только к лучшему. Дом снова кивает, а затем встает, поправляет волосы у зеркала и покидает спальню, чтобы найти Малфоя. Как только она скрывается за дверью, в комнату тут же входит Честити.
– Что с Дом? – спрашивает она.
– Проблемы с парнем, – отвечаю я.
– Она просто должна вступить в клуб, – говорит Чес, скидывая туфли. – Я только что рассталась с Дереком.
Я не имею ни малейшего понятия о том, кто такой Дерек. У Чес, обычно, куча парней, а я просто не успеваю запоминать их имена.
– Ой, сожалею, – говорю я, надеясь, что мой голос выражает сочувствие.
– Да все отлично, – отвечает она. – Это было не такое уж и тяжелое расставание. Я думаю, мы не смогли бы его избежать. Так что там случилось с Джеймсом и Лаурой сегодня утром?
Я пожимаю плечами и вдруг начинаю злиться.
– Джеймс просто социально-отсталый имбецил с дерьмом вместо мозга и абсолютно тупой, когда дело доходит до отношений с противоположным полом. Он серьезно думал, что если бросит Лауру на глазах у всей школы, то это сделает меня счастливой.
– А разве ты не была хоть капельку довольна, когда она получила по заслугам? – спрашивает Чес. – Я уверена, что была.
– Но он поступил подло, – говорю я. – Если бы он обозвал ее жирной или распустил какой-нибудь слух, все было бы не так плохо. Но он очень сильно задел ее и унизил… Он облажался, Чес. Ведь это может иметь куда более серьезные последствия, чем любое самое коварное заклятие.
– Роза, да ты просто святая, – серьезно произносит Чес.
– Ага, я всегда должна соответствовать своему статусу, – с сарказмом отвечаю я.
– Эй, я серьезно! Я считаю, что ты действительно необыкновенная, такая храбрая. И для тебя совсем не важно, что Дом встречается со Скорпиусом. Я бы так не смогла, если бы вдруг очутилась на твоем месте. А теперь ты еще и утешаешь Лауру, – высказывается она.
– Я не утешаю ее, – отвечаю я. – Просто я поддерживаю всех девчонок мира, которым разбили сердца такие парни, как Джеймс или Карл! Мы ведь с тобой прекрасно понимаем, насколько это болезненно. Я не пытаюсь казаться святой, Чес. Я просто ощутила такую же боль на своей шкуре, вот и все.
Чес кивает, но я могу с уверенностью сказать, что она так и не поняла смысл всего, что я сказала. Наверное, я даже не сержусь на нее за это, ведь даже я не всегда могу понять причину моих поступков. Это просто я и то, как я реагирую на некоторые вещи. Я никогда не считала Джеймса особенно мстительным человеком. Очевидно, что я здорово заблуждалась на его счет. Я не настолько хорошо его, оказывается, знаю, как привыкла всегда думать.
Когда Дом не вернулась и через два часа, я решила пойти поискать ее. Я боялась того, что могло бы случится: Малфой мог пойти и найти Марка, а затем превратить того в таракана. Холл был пуст, а значит, время отбоя почти наступило. Тем не менее, здесь не было признаков Дом, Малфоя или же крови, что уже само по себе было хорошим знаком или же плохим… Я не знаю. Сложившаяся ситуация как раз подходила под тот случай, когда просто необходимо было бы воспользоваться картой Джеймса (так называемой картой Мародеров, которую он украл у своего отца), чтобы определить местоположение Доминик. Но потом я услышала шум, доносящийся из кладовки для метел (того самого, где я сидела в тот вечер, когда вся школа узнала о моей беременности), и мой инстинкт просто разрывался от того, что я обязана в него заглянуть. Я просто надеялась, что там, Мерлин упаси, ревет не еще один член моей семьи. Но там был всего лишь один человек, и этим человеком оказался Малфой.
– Малфой? – мягко зову его я. Он посмотрел на меня. К счастью, он не плачет. Но его раздражение кажется ощутимым. Я захожу внутрь и закрываю за собой дверь, присаживаясь на ящик, в котором хранятся запасные мячи для квиддича. Малфой сидит на полу напротив меня. – Что ты здесь делаешь?
– Всего лишь думаю, – отвечает он. – Я слышал, это прекрасное место для того, чтобы собраться с мыслями.
– Ты в порядке? – спрашиваю я. Я не хочу, чтобы он узнал о Дом и Марке. Это было бы для него просто унизительно.
– Дом и я расстались, – вздыхает он.
– Мне так жаль, – произношу я.
Он кивает и слегка улыбается, словно благодарит меня за сочувствие.
– Я не знаю, почему она так решила.
О, черт.
Она так ему и не сказала.
Должна ли я ему объяснить? Или лучше будет просто оставить его? Но разве это не мое дело? Вздор, в подобных ситуациях от меня мало толку. И я молчу.
– Она что-то говорила?
Бл*-бл*… Как я могу ему солгать?
– Э-э… я должна… мне надо… искупать… кролика, – торопливо говорю я.
– Она что-то тебе сказала! – нетерпеливо говорит Малфой. – Что она сказала?
– Я не могу тебе ответить, – спокойно отвечаю я, – это не моя тайна.
Он смотрит на меня своими огромными щенячьими глазами (если мой ребенок унаследует его глаза, то ему будет просто невозможно отказать). Я должна отвернуться, но не могу. Эти глаза просто завораживают.