И, судя по всему, наше дело было действительно громким, поскольку меньше чем через час молодая женщина, исходя из внешних данных — недавняя выпускница Стетсоновского юридического колледжа, появилась, чтобы представлять интересы Виктора Чапина. На ней был стильный брючный костюм, похожий на последний наряд Хилари Клинтон, в руках — кейс, стоивший, вероятно, больше, чем моя машина, и даже по походке чувствовалось, она представляет собой живое воплощение американской законности. Она внесла себя в комнату для допросов, села напротив Чапина и, укладывая свой кейс на стол, резко сказала охраннику:
— Я хочу, чтобы все микрофоны и записывающие устройства в этой комнате были выключены. Немедленно.
Охранник — пожилой человек, который выглядел так, будто его ничто не волновало с тех пор, как Никсон подал в отставку, — пожал плечами.
— Ага, хорошо, щас, — сказал он, вышел в холл, повернул выключатель, и динамик умолк.
Позади меня кто-то выругался, и я предположил, что вернулась моя сестра. Я оглянулся, и действительно — Дебора вглядывалась горящими глазами в комнату, из которой теперь не доносилось ни звука. Я не был уверен, что она будет со мной разговаривать: ведь я не выполнил ее указание и так и не побывал там, куда она меня послала, поэтому продолжил смотреть шоу «за стеклом». Впрочем, смотреть было не на что: новоиспеченный адвокат Чапина наклонилась к нему и в чем-то быстро убеждала несколько минут. Он смотрел на нее со все возрастающим интересом, и в конце концов начал говорить. Она вытащила блокнот и стала записывать, а затем задала ему несколько вопросов, на которые он отвечал со все большим оживлением.
Через десять или пятнадцать минут госпожа адвокат встала и направилась к двери. Дебора перехватила ее на выходе из комнаты. Та окинула мою сестру взглядом, в котором не было и тени одобрения.
— Вы сержант Морган? — спросила она, и от звука ее голоса предметы вокруг покрылись инеем.
— Да, — мрачно ответила Дебора.
— Вы произвели арест? — поинтересовалась адвокат таким тоном, будто спрашивала, не изнасиловала ли Деб маленького ребенка.
— Да. А вы, простите?
— Деуанда Хупл, общественный защитник, — ответила адвокат. Судя по ее манере, все вокруг должны были знать это имя. — Я думаю, нам необходимо отпустить мистера Чапина.
Дебора покачала головой:
— Я так не думаю.
Мисс Хупл продемонстрировала комплект зубов высочайшего качества, однако я бы поостерегся называть это улыбкой.
— Ваше мнение по этому поводу не имеет значения, сержант Морган, — сказала она. — Все очень просто, это можно сказать самыми простыми словами. У. Вас. Нет. Дела.
— Эта мразь — людоед, — огрызнулась Дебора. — И он знает, где находится пропавшая девушка.
— Боже мой, — удивилась мисс Хупл. — Полагаю, у вас есть доказательства.
— Он пытался сбежать, — довольно хмуро произнесла Дебора. — И сказал, что он «этого не ел».
Хупл подняла брови.
— Он не сказал, чего именно? — Ее голос сочился медом и здравым смыслом.
— Контекст был ясен, — ответила Деб.
— Сожалею. Но мне неизвестны законы, в которых говорилось бы о контексте.
Хорошо зная свою сестру, я понимал: сейчас последует взрыв. И будь я мисс Хупл, уже отступал бы, прикрывая голову руками. Дебора вздохнула поглубже и процедила сквозь сжатые зубы:
— Мисс Хупл. Ваш клиент знает, где находится Саманта Альдовар. Спасение ее жизни кажется мне довольно важным.
Но улыбка мисс Хупл стала еще шире.
— Ничто не может быть важнее Конституции. Вам придется отпустить его.
Дебора посмотрела на нее, и я заметил, как она почти дрожит от усилия сдержать себя. Трудно представить себе ситуацию, более располагающую к хорошему удару кулаком в нос, и моя сестра крайне редко игнорирует подобные побуждения. Но она боролась с собой — и победила.
— Мисс Хупл, — сказала она наконец.
— Да, сержант?
— Когда нам придется объяснять родителям Саманты, что их дочь мертва, а этот парень мог бы спасти ее, но нам пришлось его отпустить, вы пойдете со мной.