— Уйди, — возмутилась Эстор. — Нам не видно.
— Нам надо поговорить, — сказал я.
— Нам надо поиграть в «Дрегон блэйд», — возразил Коди, и мне не понравилось, как прозвучал его голос. Я посмотрел на него, на Эстор, и оба они ответили мне взглядами, исполненными высокомерия и сознания собственной правоты. Я не выдержал, наклонился и выдернул приставку из розетки.
— Эй! — вскрикнула Эстор. — Из-за тебя мы проиграли. Нам придется начинать все с первого уровня.
— Не придется, — успокоил я их. — Я собираюсь выкинуть вашу игрушку.
Их рты распахнулись одновременно, как по команде.
— Это нечестно, — произнес Коди.
— О честности речь не идет, — сказал я. — Вопрос в том, что правильно.
— Бред какой-то, — возразила Эстор. — Если это правильно, значит, и честно, а ты говоришь, что… — Она явно собиралась продолжать, но притихла, увидев выражение моего лица. — Что? — спросила она.
— Вы терпеть не можете китайскую кухню, — твердо произнес я.
Два ничего не выражающих взгляда устремились на меня. Затем они переглянулись, и я будто услышал эхо своих слов. Даже мне это показалось бессмысленным.
— Я имею в виду вашу прогулку с Брайаном, — пояснил я, и их глаза вновь обратились ко мне, — с дядей Брайаном.
— Мы поняли, что ты имеешь в виду, — сказала Эстор.
— Вы сказали своей матери, что пошли в китайский ресторан, — продолжал я. — Вы соврали.
Коди покачал головой, а Эстор ответила:
— Это он придумал. Мы говорили, что надо сказать про пиццу.
— В этом случае вы бы тоже соврали.
— Но, Декстер, ты же говорил нам, — принялась она оправдываться, — маме не надо знать… нуты понимаешь… обо всем этом. И мы должны врать ей.
— Нет, — не согласился я, — вы должны прекратить это делать.
Я наблюдал, как на их лицах возникает выражение крайнего удивления. Коди потрясенно покачал головой. Эстор возмутилась:
— Но это не… То есть ты не можешь вот так… Что ты имеешь в виду? — Впервые в жизни она говорила точь-в-точь как ее мать.
Я сел на диван между ними.
— Что вы делали в тот вечер? — спросил я, — Когда дядя Брайан сказал, что повел вас в китайский ресторан?
Они переглянулись, и между ними состоялся долгий разговор, в течение которого никто не произнес ни слова. Потом Коди вновь посмотрел на меня.
— Бродячая собака, — признался он.
Я кивнул и почувствовал, как во мне поднимается ярость. Брайан взял их на прогулку и нашел бродячую собаку, чтобы они могли учиться и пробовать свои силы на ней. Я ожидал услышать нечто подобное, но когда это прозвучало и мои ожидания подтвердились, я был возмущен аморальностью случившегося. И страшно разозлился и на брата, и на детей. Но, как ни странно, даже сейчас, когда я вталкивал себя в высокую башню оскорбленной праведности, тихий и неприятный голос нашептывал мне, что это я, а не Брайан, должен был дать им первый урок. Это моя рука должна направлять неуверенные удары их ножей, мой мудрый и спокойный голос должен объяснять, как ловить, резать и убирать за собой игрушки.
Я тряхнул головой, чтобы вернуться к реальности и позволить голосу здравого смысла быть услышанным. Все это полнейший абсурд, я здесь для того, чтобы вывести их из тьмы, а не учить наслаждаться ею.
— То, что вы сделали, — неправильно, — сказал я. Они недоуменно посмотрели на меня.
— В каком смысле? — спросила Эстор.
— В том, — ответил я, — что вы должны это прекратить.
— О, Декстер, — взмолилась Рита, которая ворвалась в комнату, вытирая руки кухонным полотенцем, — не позволяй им продолжать игру. Завтра в школу. Господи, посмотрите на время, а вы еще не… Ну давайте, оба, готовьтесь ко сну.
Она в мгновение ока заставила их встать и выйти из комнаты. Коди обернулся, прежде чем мать вытолкала его в холл, и я увидел на его лице смесь недоумения, раздражения и обиды.
Прислушиваясь к звукам возни из ванной комнаты, я обнаружил, как скриплю зубами от злости и разочарования. Все шло не так. Я пытался объединить мою маленькую семью, но обнаружил, что мой брат опередил меня в этом. Когда я попытался поговорить с ним, он сбежал, прежде чем я успел сформулировать свои претензии. И стоило мне приступить к исполнению своего тяжкого долга и начать уводить детей в сторону от зла, как меня прервали в самый важный момент. Теперь дети злились на меня, жена не обращала никакого внимания, а сестра завидовала. И при этом я не имел ни малейшего понятия о планах моего брата.