Позади не было совершенно ничего: ни маньяка с ножом, ни грузовика с отказавшими тормозами, мчащегося прямо на меня, ни гиганта в тюрбане, размахивающего кинжалом, — ничего. Тем не менее голосок, шептавший предупреждения, не умолкал.
Судя по всему, Пассажир играл со мной. Вероятно, он был раздражен моим отказом кормить и развлекать его.
— Заткнись, пожалуйста, — попросил я его, — оставь меня в покое.
Он продолжал ухмыляться, но я не обращал на него внимания и шел своей дорогой.
Но стоило мне выйти в коридор, как я наткнулся на сержанта Доукса. Вернее, большую его часть.
Доукс всегда ненавидел меня. Еще до того, как сумасшедший врач отрезал ему кисти рук, ступни и язык. Я не смог его вовремя вытащить, но, хочу сказать, я действительно пытался, однако обстоятельства сложились не в мою пользу и прямым следствием этого оказалась потеря Доуксом нескольких очень ценных частей тела. И все же он ненавидел меня и до этого. Доукс был единственным полицейским из всех, кого я встречал, подозревавшим, кто я на самом деле. Я не давал ему повода, у него не имелось против меня никаких улик, но каким-то образом он просто это знал.
И вот он стоял здесь на своих протезах и сверлил меня взглядом, в котором чувствовался яд тысячи кобр. На секунду я пожалел, что сумасшедший врач не вырезал ему и глаза, но быстро осознал, какая это недобрая, неподходящая мысль для нового человечного Декстера, и прогнал ее, а вместо этого дружелюбно ему улыбнулся:
— Сержант Доукс, приятно видеть вас в добром здравии.
Доукс никак не отреагировал на мое приветствие, и только продолжал смотреть на меня, а я перевел взгляд на отливающие серебром металлические клешни, заменявшие ему руки. У него не было при себе коробки размером с ноутбук, при помощи которой он говорил. Вероятно, он хотел оставить свободными обе клешни, чтобы оказалось удобнее душить меня, или скорее всего тоже хотел купить что-нибудь в торговом автомате. А поскольку язык у него отсутствовал, его попытки заговорить без синтезатора речи стали бы весьма печальным зрелищем, сопровождавшимся потоком нечленораздельных звуков. Он, вероятно, не хотел выглядеть глупо и просто злобно смотрел, пока наконец предчувствие встречи с привидением меня не покинуло.
— Ну ладно, — сказал я, — было очень приятно поговорить с вами. Желаю хорошо провести день. — И я направился обратно в свою лабораторию, оглянувшись на Доукса всего один раз: он продолжал сверлить мою спину убийственным взглядом.
«Я же предупреждал», — злорадно прошептал Пассажир, но я просто помахал Доуксу и продолжил путь в лабораторию.
Когда Винс и все остальные вернулись, у меня во рту все еще оставался неприятный привкус крекеров.
— Офигеть, — сказал Винс, заходя в кабинет и кидая на пол свою сумку, — кажется, я сгорел на солнце.
— Что у тебя было на обед? — поинтересовался я.
— Один из копов съездил в «Бургер кинг», — удивленно ответил он. — А что?
— И ты не потерял аппетит при мысли, что там зажарили и съели ту девушку?
Винс выглядел еще более удивленным.
— Нет, — сказал он, медленно покачав головой. — Я съел двойной воппер с сыром и жареную картошку. С тобой все в порядке?
— Да, просто хочу есть, — ответил я, и он удивленно посмотрел на меня. Но вместо того чтобы сидеть и продолжать игру в гляделки, я вернулся на свое место и занялся работой.
Глава 16
Звонок телефона разбудил меня еще до рассвета, я перекатился на бок, чтобы посмотреть на часы на прикроватном столике. До отвращения весело выглядевшие цифры на них показывали 04:47. Я успел проспать целых двадцать минут с прошлого плача Лили-Энн, и мне совершенно не был нужен будильник. Вопреки здравому смыслу я надеялся, что она не успела проснуться от звонка, но все-таки схватил телефон.
— Алло?
— Ты нужен мне как можно раньше, — заявила моя сестра. Ее голос звучал бодро, несмотря на время, и это было едва ли не хуже, чем кошмарно ранний подъем, который она мне устроила.
— Дебора, — ответил я осипшим после сна голосом, — до «раньше» еще два с половиной часа.