— Вы хотите, чтобы я вас за ручку отвела в отдел транспортных средств, идиоты? Или вы перестанете думать задницей и включите голову хотя бы для того, чтобы самим найти дорогу?
— Иду, босс. — Худ встал и направился к двери. Альварес последовал за ним.
— Будь осторожен, Дик, — бросил он на прощание.
Дик, слегка нахмурившись, посмотрел ему в спину. Когда дверь за ними обоими закрылась, он спросил:
— Почему они прикалываются? Потому что я новенький или что? — Дебора сделала вид, будто не слышит его, и он обратился ко мне: — Не понимаю почему. Что я не так сделал? А?
Мне нечего было ему сказать, кроме очевидного факта: копы, как любые стайные животные, имеют обыкновение набрасываться на того члена стаи, который чем-то выделяется или проявляет слабость. А Дик, со своей невероятно смазливой физиономией и несколько ограниченными умственными способностями, оказался и тем и другим и представлял собой прекрасную жертву. Тем не менее я подумал, что объяснить ему это и обойтись без неприятных моментов будет нелегко, поэтому просто улыбнулся:
— Уверен, они успокоятся, когда ты покажешь, на что способен.
Он покачал головой.
— Как я что-то кому-то покажу? — спросил он, указывая кивком на Деб. — Я вынужден ходить за ней как какая-то гребаная тень.
Он посмотрел на меня с таким видом, будто ждал ответа, и мне пришлось сказать:
— Ну, я уверен, тебе обязательно представится шанс проявить инициативу.
— Инициативу… — повторил он, и на мгновение мне показалось, что сейчас придется объяснять ему значение этого слова. Но, к счастью для меня, он только покачал головой с мрачным видом и произнес: — Твою мать.
Но прежде чем мы успели обсудить все тонкости высказанного им соображения, к нам подошел Чемберс и положил руку Деборе на плечо.
— Ну все, Морган, — сказал он, — вы знаете, что надо делать. Внизу, через полтора часа.
Деб посмотрела на него с выражением, наиболее всего похожим на страх.
— Я не могу, — ответила она. — Я хочу сказать, я думала, вы собирались… Не можете ли вы сами?
Чемберс отрицательно покачал головой с нехорошей улыбкой, делавшей его похожим на злого и очень опасного гоблина.
— Не могу. Расследование возглавляете вы. Я всего лишь координатор. И ваш капитан настаивает на том, чтобы это были именно вы. — Он еще раз похлопал ее по плечу и ушел.
— Твою мать, — сказала Дебора, и я подумал, что это единственное, о чем все присутствующие могут говорить этим утром. Она пригладила волосы, и я заметил, как дрожит ее рука.
— В чем дело, Деб? — спросил я, не представляя, что может заставить мою железную сестру дрожать как осиновый лист.
Она набрала в грудь побольше воздуха и расправила плечи.
— Пресс-конференция. Они хотят, чтобы я говорила с журналистами. — Она сглотнула и облизнула губы, как будто внутри у нее все пересохло. — Твою мать, — повторила она.
Глава 17
Что мне нравится в моей работе, так это разнообразие дел, которыми мне приходится заниматься. Иногда я работаю со сложным и дорогим оборудованием и провожу анализ образцов в соответствии с последним словом науки, а иногда просто таращусь целыми днями в микроскоп. Если не меняется род деятельности, меняется окружающая обстановка, когда я выезжаю на место преступления. Конечно, преступления тоже бывают весьма разнообразными, начиная от банально зарезанных жен и заканчивая действительно интересно выполненными потрошениями.
Но за всю свою богатую событиями карьеру мне никогда не приходилось использовать свою научную подготовку и острый ум для того, чтобы помочь моей перепуганной сестре подготовиться к пресс-конференции. И должен сказать, до сих пор мне действительно везло, поскольку если бы я получал такие задания регулярно, то, вероятно, подумал бы о том, чтобы распрощаться с криминалистикой и подыскать себе работу учителя физкультуры в средней школе.
Дебора затащила меня в свой кабинет, покрывшись при этом очень портившим ее холодным потом. Она села, встала, походила взад и вперед, опять села и начала заламывать руки. А для повышения и без того зашкаливающего коэффициента раздражения, она принялась повторять словосочетание «твою мать» на разные лады, пока я не заподозрил, что она окончательно утратила способность к осмысленной речи.
— Деб, — наконец сказал я, — если это все, что ты желаешь сообщить прессе, капитан очень расстроится.
— Твою мать, — повторила она. И я задался вопросом, не стоит ли отвесить ей пощечину. — Декстер, ну что мне говорить?