Дебора тяжело вздохнула, и это тоже было ей несвойственно.
— Я думаю… Не знаю. Чатски говорит, это последствия раны. — Она покачала головой. — Что-то вроде послеродовой депрессии, всегда бывает плохо после тяжелой травмы.
Я кивнул. Это имело смысл. Дебору недавно пырнули ножом, и она едва не погибла от потери крови, и умерла бы, если бы «скорая» приехала на пару секунд позже. Разумеется, Чатски — ее гражданский муж — знал, о чем говорит. До того как стать инвалидом, он был кем-то наподобие офицера разведки, и его тело представляло собой впечатляющую коллекцию шрамов.
— Даже если так, — сказал я, — ты не должна позволять этому делу забираться к тебе в душу. — Я приготовился к тычку кулаком в плечо, поскольку обсуждение этой темы являлось верным способом его заслужить, но Деб еще раз меня удивила.
— Я знаю, — тихо ответила она, — но не могу ничего поделать. Она еще совсем девочка. Ребенок. Хорошие оценки, любящая семья, и тут эти парни… каннибалы.
Она съехала в мрачное и задумчивое молчание, резко контрастировавшее с тем фактом, что мы на большой скорости ехали по шоссе с плотным движением.
— Все это сложно, Декстер, — сказала она наконец.
— Похоже на то, — согласился я.
— Мне кажется, я сочувствую девочке, — продолжила она, — может быть, потому, что она так же беззащитна сейчас, как и я. — Она уставилась на дорогу, но, похоже, не видела ее, и это было не очень приятно. — И все остальное до кучи. Не знаю.
Может быть, это оказалось как-то связано с тем, что я находился в плохо управляемой машине, несущейся по загруженной дороге на дикой скорости, но я не совсем ее понял.
— Что остальное? — спросил я.
— Да знаешь, — начала она, хотя я, совершенно очевидно, не мог этого знать, — вся эта семейная хрень. Я имею в виду… — Она неожиданно нахмурилась и злобно зыркнула на меня. — Если ты скажешь хоть слово Винсу или кому-нибудь еще о моих биологических часах, я тебя убью. Клянусь, я это сделаю.
— Но они идут? — спросил я, чувствуя себя несколько удивленным.
Дебора попыталась испепелить меня взглядом, но затем, к счастью для моей жизни и здоровья, посмотрела на дорогу.
— Да, — сказала она, — думаю, идут. Я действительно хочу завести семью, Деке.
Возможно, я мог бы сейчас произнести нечто утешительное, основываясь на своем опыте. К примеру, будто ценность семьи серьезно преувеличена, а дети всего лишь специальные устройства, созданные для того, чтобы мы все преждевременно старились и лишались рассудка. Но вместо этого я вспомнил Лили-Энн, и неожиданно мне захотелось, чтобы у моей сестры тоже была семья и она смогла бы почувствовать все, что сейчас учился чувствовать я.
— Ясно, — проговорил я.
— Твою мать, вот же поворот, — прошипела Дебора, выворачивая руль. Этим она уничтожила создавшееся настроение и выбила у меня из головы все мысли. Знак, который промелькнул, как мне показалось, в паре дюймов от моей головы, свидетельствовал о том, что мы направляемся в Норт-Майами-Бич, район скромных домиков и магазинчиков, мало изменившийся за последние лет двадцать. Очень странное место для каннибала.
Дебора сбросила скорость и вклинилась в поток на съезде, тем не менее она все еще двигалась слишком быстро. Мы проскочили несколько кварталов на восток, еще несколько на север и доехали до шести или семи кварталов, обнесенных живой изгородью, и туда оказалось невозможным проехать ни по одной из дорог, кроме как по главной улице. Это было обычной практикой в этой части города. Предполагалось таким образом снизить уровень преступности, но я не слышал, чтобы это срабатывало.
Мы проникли в эту маленькую общину, через два квартала Деб съехала на траву возле скромного бледно-желтого дома и остановилась.
— Здесь, — сказала она, глядя на лист бумаги. — Его зовут Виктор Чапин. Двадцать два года. Дом зарегистрирован на миссис Артур Чапин шестидесяти трех лет. Она работает в центре.
Я посмотрел на домик. Он выглядел слегка выцветшим и вполне обычным. Никаких черепов на палках, расставленных по периметру, никаких пентаграмм на стенах — ничего, что говорило бы, будто в этом доме поселилось зло. На подъездной дорожке расположился «мустанг», выпущенный лет десять назад. Это был просто приличный домик в пригороде.
— Он живет с мамой? — спросил я. — Разве людоедам это позволено?
Дебора покачала головой:
— Этому, видимо, можно. — Она открыла дверь. — Пошли.
Она выбралась из машины и быстро пошла к двери. Я не мог не вспомнить, как я точно так же сидел в машине, когда она подошла к другой двери и получила удар ножом, поэтому быстро вылез и присоединился к ней как раз в тот момент, когда она нажимала на звонок. Мы услышали, как внутри дома раздалась замысловатая мелодия, очень пафосная, хотя я не мог в точности определить, что именно.