Позади меня кто-то выругался, и я предположил, что вернулась моя сестра. Я оглянулся, и действительно — Дебора вглядывалась горящими глазами в комнату, из которой теперь не доносилось ни звука. Я не был уверен, что она будет со мной разговаривать: ведь я не выполнил ее указание и так и не побывал там, куда она меня послала, поэтому продолжил смотреть шоу «за стеклом». Впрочем, смотреть было не на что: новоиспеченный адвокат Чапина наклонилась к нему и в чем-то быстро убеждала несколько минут. Он смотрел на нее со все возрастающим интересом, и в конце концов начал говорить. Она вытащила блокнот и стала записывать, а затем задала ему несколько вопросов, на которые он отвечал со все большим оживлением.
Через десять или пятнадцать минут госпожа адвокат встала и направилась к двери. Дебора перехватила ее на выходе из комнаты. Та окинула мою сестру взглядом, в котором не было и тени одобрения.
— Вы сержант Морган? — спросила она, и от звука ее голоса предметы вокруг покрылись инеем.
— Да, — мрачно ответила Дебора.
— Вы произвели арест? — поинтересовалась адвокат таким тоном, будто спрашивала, не изнасиловала ли Деб маленького ребенка.
— Да. А вы, простите?
— Деуанда Хупл, общественный защитник, — ответила адвокат. Судя по ее манере, все вокруг должны были знать это имя. — Я думаю, нам необходимо отпустить мистера Чапина.
Дебора покачала головой:
— Я так не думаю.
Мисс Хупл продемонстрировала комплект зубов высочайшего качества, однако я бы поостерегся называть это улыбкой.
— Ваше мнение по этому поводу не имеет значения, сержант Морган, — сказала она. — Все очень просто, это можно сказать самыми простыми словами. У. Вас. Нет. Дела.
— Эта мразь — людоед, — огрызнулась Дебора. — И он знает, где находится пропавшая девушка.
— Боже мой, — удивилась мисс Хупл. — Полагаю, у вас есть доказательства.
— Он пытался сбежать, — довольно хмуро произнесла Дебора. — И сказал, что он «этого не ел».
Хупл подняла брови.
— Он не сказал, чего именно? — Ее голос сочился медом и здравым смыслом.
— Контекст был ясен, — ответила Деб.
— Сожалею. Но мне неизвестны законы, в которых говорилось бы о контексте.
Хорошо зная свою сестру, я понимал: сейчас последует взрыв. И будь я мисс Хупл, уже отступал бы, прикрывая голову руками. Дебора вздохнула поглубже и процедила сквозь сжатые зубы:
— Мисс Хупл. Ваш клиент знает, где находится Саманта Альдовар. Спасение ее жизни кажется мне довольно важным.
Но улыбка мисс Хупл стала еще шире.
— Ничто не может быть важнее Конституции. Вам придется отпустить его.
Дебора посмотрела на нее, и я заметил, как она почти дрожит от усилия сдержать себя. Трудно представить себе ситуацию, более располагающую к хорошему удару кулаком в нос, и моя сестра крайне редко игнорирует подобные побуждения. Но она боролась с собой — и победила.
— Мисс Хупл, — сказала она наконец.
— Да, сержант?
— Когда нам придется объяснять родителям Саманты, что их дочь мертва, а этот парень мог бы спасти ее, но нам пришлось его отпустить, вы пойдете со мной.
— Это не моя работа, — отрезала мисс Хупл.
— Я тоже обычно этим не занимаюсь, — ответила Дебора, — но вы сейчас сделали так, что в этот раз мне придется.
Хупл нечего было на это ответить, и Дебора просто развернулась и ушла.
Глава 22
Я ехал домой в час пик с обычной черепашьей скоростью и пребывал в глубокой задумчивости. Одновременно произошло столько странного, что я растерялся: Саманта Альдовар и людоеды в Майами, странное поведение Деборы и внезапное появление моего брата Брайана. Но, вероятно, самым странным во всей этой ситуации оказался новый Декстер, которому приходилось отвечать на все эти вызовы. Он больше не был коварным Мастером Темных Удовольствий, теперь он поразительным образом превратился в Человека-Папочку, Защитника Малышей и Семейных Ценностей.
Но все-таки я проводил свое время вдали от семьи, преследуя плохих парней и разыскивая девушку, которую даже не знал. Естественно, работа есть работа, но могли я оправдать те часы, которые пробыл вдали от своего новорожденного ребенка с целью помочь Деборе в ее — будто по Фрейду — поиске семьи? Нет ли тут некоторого противоречия?
И, что было еще более странным и тревожным, мне становилось плохо от этих мыслей. Я, Темный Мертвый Декстер, не просто что-то ощущал, я чувствовал себя плохо. Это действительно пугало. Я одобрительно поглаживал себя по голове в связи с этой трансформацией, но на самом-то деле я превратился из Веселого Мясника в очередного вечно отсутствующего дома родителя — всего лишь другой вид преступления. Помимо того что я в последнее время никого не убил, гордиться было нечем.