— Дебора, — возразил я, — честно говоря, это не так просто.
Моя сестра была вторым после Гарри человеком, кому я рассказал о Темном Пассажире, и, думаю, она мало что поняла из моего неуклюжего описания чего-то похожего на шепот, общающегося со мной из подсознания. Да, он не раз подкидывал мне неплохие идеи, но Деб, вероятно, представляла его кем-то вроде темного Шерлока Холмса, которого я мог вызывать по собственному желанию.
— Сделай так, чтобы оказалось просто, — сказала она и направилась к территории, огороженной желтой лентой.
Совсем недавно я считал, что мне очень повезло иметь семью. И вот в течение одного только вечера я наткнулся на пренебрежение со стороны моей жены и детей, на попытку моего брата занять мое место, и, наконец, моя сестра выдернула меня среди ночи из дома для того, чтобы я оправдывал ее невероятные ожидания. Мое дорогое семейство, я с удовольствием отказался бы от тебя за хороший пончик с джемом.
Тем не менее, раз уж я все равно здесь, надо попробовать. Я глубоко вздохнул и попытался избавиться от всех новоприобретенных эмоций. Положив сумку с инструментами на землю, я опустился на колени рядом с изуродованным телом Дика Слейтера, чтобы внимательно рассмотреть раны, которые почти наверняка были нанесены человеческими зубами. На них запеклась кровь — это говорило о том, что куски плоти вырывали, пока его сердце еще билось. То есть его съели заживо.
Полосы запекшейся крови пересекали его обнаженную грудь, начинаясь в том месте, где торчал кол, — значит, он был жив, когда его вбивали. Вероятно, кровь пропитала его рубашку, и поэтому они избавились от нее. Или, может быть, им просто понравились мышцы его пресса. Это объясняло, почему они оказались несколько раз надкушены.
Вокруг укусов на животе виднелись коричневые следы — это не было похоже на кровь, — и я сразу вспомнил то, что мы нашли в Эверглейдс, — коктейль из экстази и сальвии. Я дотянулся до своей сумки, достал инструменты для сбора образцов и соскоблил немного коричневого вещества.
После этого я перешел к осмотру раны на груди и рук, вцепившихся в деревянный кол. Рассматривать было почти нечего: кусок дерева, который мог взяться откуда угодно. На руках под несколькими ногтями виднелось какое-то темное вещество, вероятно, попавшее туда во время драки.
Пока я пытался понять, что это, просто разглядывая, я действительно вел себя как темный Шерлок Холмс и попусту терял время. Остальные члены команды криминалистов разберутся с этим гораздо лучше, чем я, вооруженный одними глазами. В чем я действительно нуждался, так это в одном из моих озарений, позволявших мне проникнуть в извращенный разум тех, кто мог убить Дика подобным образом. И Дебора ожидала от меня именно этого. Раньше мне всегда удавалось увидеть больше, чем другим криминалистам, поскольку мой разум сам был вполне извращенным.
Но теперь? Когда я так изменился, превратившись в Декса-папочку? Начал игнорировать Пассажира и даже посмел сделать ему выговор? Способен ли я на это по-прежнему?
Я не знал и, честно говоря, не особо хотел выяснять, однако сестра не оставила мне выбора — почему-то во всем, что связано с семьей, мне приходится выбирать между невозможным и неприятным.
Поэтому я закрыл глаза и прислушался в ожидании того, что голос прошепчет мне какой-нибудь намек.
Ничего: ни шелеста кожистых крыльев, ни оскорбленного презрения, ни даже требования отстать. Пассажир молчал, будто его вообще не существовало.
«Ну давай, — сказал я про себя, обращаясь в сторону его логова, — хватит дуться».
Наконец я услышал шорох — от меня отмахнулись как от чего-то не стоящего внимания.
«Пожалуйста…» — подумал я.
Некоторое время ответа не было, потом я услышал такой звук, будто змея презрительно фыркнула, затем — шорох складываемых крыльев и эхо собственного голоса: «Держись от меня подальше».
После этого вновь наступила тишина, точно он повесил трубку.
Я открыл глаза. Мертвый Дик по-прежнему лежал на своем месте, а у меня оказалось не больше соображений, как и почему это произошло, чем до начала моего спиритического мини-сеанса. И стало совершенно ясно: если я хочу что-то придумать, мне придется потрудиться.